Не такая, не такой - Ашира Хаан

На звонок видофона я подумал — да вашу мать!

Вы шутите!

Еще подумал — ну уж точно не сейчас. К черту. Пусть все там хоть замерзнут к херам, пусть их съедят волки или дворники поселка.

Продолжим.

Но глаза на экран скосил.

И, увы.

Узнал и машину, и Леру, которая вывалилась из нее в одной коротенькой комбинации. Она не стала отчего-то еще раз жать кнопку вызова, она, шатаясь, доковыляла до ворот и начала их трясти, а потом и вовсе упала на колени в апрельскую грязь.

И у меня все настолько же моментально упало, что продолжать было просто нечем.

Понял.

Привет, прошлое.

Будем расплачиваться.

Выдохнул, прижал Соню к себе изо всех сил и встал, пересаживая ее на стул.

Рубашку застегнуть, без пиджака обойдусь, не замерзну.

— Кто это? — Соня смотрела на экран телефона, где транслировалось видео с камеры у ворот.

— Представь, что какой-нибудь козел из твоего Тиндера приехал за вторым шансом? — мне было тяжело сдержаться и не наградить Леру эпитетами похлеще.

Почему эта идиотка не поняла все в прошлый раз?

— Упал, разбил голову и медленно умирает? — уточнила моя чересчур милосердная женщина. Вряд ли я бы среагировал на «козла из Тиндера» так же спокойно.

— Ты все правильно поняла, — вздохнул я, целуя ее в лоб.

По пути набрал Матвея, и он откликнулся: «О, так она у тебя!»

Присмотрю, пока он не подъедет.

Авось Лера не успеет себе ничего отморозить.

Не стал даже открывать ворота, пообщаемся как в зоопарке.

Она явно была под чем-то. На простое опьянение это не было похоже. К моему появлению Лера уже поднялась на ноги и стояла, покачиваясь, на десятисантиметровых шпильках на неровной земле. Интересно, как она сюда живая вообще доехала?

— Юль! — взвизгнула она, сфокусировав наконец на мне взгляд. — Юлечка, ты пришел! Обними меня, пожалуйста! Ты такой большой, такой теплый, Юлечка…

Надо было Соне оставить мобильник с доступом к камере. Додумает еще что-нибудь не то, пока я буду ждать Лериного благоверного-рогатого.

— Юль, ну зачем ты так? — Лера прижималась к прутьям ворот, словно надеялась просочиться там, где не всякая кошка пролезала. — Я ведь любила тебя, Юленька!

Как меня все-таки бесит их семейство с этой тролльской привычкой превращать мое имя в отчетливо женское. Простил один раз Матвею на заре знакомства, когда увидел в нем молодую борзость, такую похожую на мою когда-то, и все — Лера тоже подхватила.

Даже сейчас, растеряв весь свой лоск и высокомерие, которые она демонстрировала на всю катушку, когда я просил так не делать — «это же просто шутка, Юлиан!» — она продолжала меня этим доводить. Муж и жена — одна сатана. Оба такие — едва замечают щель в обороне, тут же туда бьют, не задумываясь.

— Лер, сейчас приедет Матвей, и все будет хорошо. Он твой муж, ты его любишь, помнишь, ты мне говорила?

— Юлечка, пусти меня, я никогда-никогда больше не буду… Не знаю, что… Не буду! Буду хорошей смирной девочкой, не отдавай меня ему!

— Кому? — насторожился я.

Не дай бог, Матвей на нее руку поднимает…

— Никому! Никому меня не отдавай! Они все плохие, один ты хороший!

Понятно, что спрашивать, с чего ее так развезло — бесполезно. Проспится, придется поговорить нормально. Нахер мне такие концерты.

— Мне Лариска говорила… Говорила все, как ты любишь! Я же все делала правильно! Жопой вертела, сосать с заглотом…

Хорошо, что не оставил Соне доступ, а то могла бы найти, как звук включается.

То есть Лариса оставляла инструкции по управлению мной? Не случайно, выходит, Лера мне под… кхм… руку попалась на той вечеринке?

Увы, в нашем кругу семейная верность скорее исключение. Старые жены, прошедшие с мужьями путь от рядовых к генералам, остаются скорее на правах деловых партнеров или почетных директоров. За былые заслуги и благодаря Семейному кодексу, чтобы не делить бизнес при разводе. Жен это, в основном, устраивает — им тоже куда интереснее юные стриптизеры, чем расплывшиеся бойцы. Пусть девочки из эскорта домкратом поднимают все нестоячее, им за это деньги платят. А у женщин после тридцати пяти самый расцвет сексуальности, им бы пятый оргазм, а не пятый час вертеться, чтобы у него привстал.

Так что в перерывах между женами у меня не было недостатка в подругах без претензий на вечную любовь. Кстати, вот только с Ларисой и промахнулся — своего мужа она загнала в гроб, стриптизеры ей были недостаточно интеллектуальны, а я вот подошел.

Был как раз свободен после Юлии, пока ее ФСБ разыскивает.

Раз она тоже как раз — как удачно! — свободна, почему бы не закрепить нашу эротически-интеллектуальную общность на небесах?

Точнее — в ЗАГСе.

Интересно, Лера у Ларисы методы избавления от мужей тоже перенимала? Стоит посоветовать Матвею проверить здоровьичко?

— Ты не понимаешь, Юль! Матвей — страшный человек! Ему нравится издеваться надо мной! Нравится видеть, как я бешусь. Он однажды свою бабу трахал прямо при мне!

Знакомое поведение.

Даже заныло что-то там, где остались фантомные шрамы от измен Вики.

Снова нашла, чем меня пробить.

Говорю же — талант у этой семейки.

— Лера, — старался не приближаться к забору, где она только что прутья уже не облизывала. — Существует такая вещь, как развод. Соберешься — позвони, я тебе хорошего адвоката по этим делам посоветую.

Она зашипела как вампир, на которого плеснули святой водой. Да, не очень похоже, что она собиралась разводиться, с адвокатом или без.

Спустя двадцать очень долгих минут, к воротам с тихим шорохом подрулил серебристый «Лексус» Матвея.

Он расхлябанно вышел, кивнул мне, быстро оценил внешний вид Леры, и со вздохом засучил рукава своего зверски дорогого пиджака.

Матвей никогда не забывал озвучить цену своих костюмов, чем повергал меня в суровое недоумение — у меня давно был портной, который брал в десять раз меньше при превосходящем качестве. Но Матвей еще не наигрался в большие деньги, бренды для него были важнее сути.

Он подошел, каким-то привычным усталым движением обнял Леру за талию, вытряхнул ее из туфель и перекинул через плечо.

Так и унес, чтобы сгрузить на заднее сиденье.

Туфли остались валяться, увязнув тонкими каблуками в грязи.

Думал, он уедет, но он вернулся и тоже посмотрел на туфли.

— Не полезу за ними. Облезет, — прокомментировал он холодно и зло. — Машину потом заберу.