Не такая, не такой - Ашира Хаан

Сначала я не волновалась.

Мне сложно представить, как это — руководить таким огромным бизнесом, как фармзавод. Я погуглила «Лагиан», нашла цифры сделок и инвестиций, и у меня закружилась голова. Да, неудивительно, что Юл так смеялся над моим предложением вернуть деньги.

Страшно представить, что там натворил Влад, и как теперь это разруливать — месяцы саботажа и воровства. За один день не справишься, тем более, в одиночку.

Ничего удивительного, что у Юла нет времени на меня.

Он звонил и писал каждый день, но голос был усталым и тусклым, и я даже не решалась намекнуть на то, что хочу его увидеть. Потому что — что бы он ни говорил, а моя вина там тоже была, в этой усталости. И еще одна доля — в том, что он занимался моим судом.

Да, он признался мне в любви, но, во-первых, это было практически в процессе секса…

Ну, по крайней мере, какая-то его часть тела была во мне.

Во-вторых, у мужчин это все работает совершенно иначе. У них «я люблю тебя» значит «я хочу тебя прям сейчас», а вот «я хочу от тебя ребенка» как раз значит «я люблю тебя». И такой фразы мне не светило — никогда.

Ну и вообще им необязательно после признаний еще проводить каждую минуту вместе, целоваться и не разлепляться. Они суровые воины, которые уходят в свой бой, унося любовь в сердце. Она их греет и на расстоянии, дополнительных подтверждений не нужно. Что-то изменится — сообщат.

Нет.

Все эти объяснения меня нисколько не утешали.

Первые несколько дней я еще потратила на то, чтобы успокоить маму и потихоньку пересказать ей поминки, разумеется, вырезав историю с судом.

Еще немного — на то, чтобы вновь войти в рабочий ритм, разрушенный отгулами и переносами.

Но дальше было хуже.

Юл перестал звонить, только писал. Говорил, что слишком много совещаний и рабочих встреч. Потом и писать перестал, только отвечал на мои сообщения. Нежно отвечал, со смайликами и признаниями, но, но, но…

Каждая женщина умеет чувствовать тот самый момент. Когда еще есть оправдания тому, что он больше не такой внимательный, но правда уже просочилась в сердце, и обманывать себя осталось недолго.

Сегодня с утра он тоже не ответил. Прочитал мое «С добрым утром!» и промолчал.

Настроение стремительно летело в бездну.

В таком состоянии я и пошла на работу. Сказала всем, что не выспалась и болит голова. Отмахивалась от назойливой Ксанки, которая комментировала каждый раз, как я роняла книги, когда шла возвращать их на полки.

Я испортила пять бланков заявлений на новые фонды, прежде чем она отобрала у меня ручку и заполнила их самостоятельно.

— Анюта тоже вчера четыре часа уроки делала. Пишет-пишет нормально, потом — раз, и ошибка. Зачеркнула, и как будто так и надо. Ну, я ее заставляю взять новую тетрадь и все аккуратно переписать, а она снова! Так до полночи и провозились, а с утра она, конечно, с соплями и слезами, никуда идти не хочет… Эх, не рожай, Сонька, что бы тебе мать ни говорила!

— Угу…

Я как раз набирала сообщение Юлу. Маленькое, ничего не значащее сообщение. Можно ответить смайликом. Или не отвечать, но хотя бы увидеть и улыбнуться.

Но даже когда я пошла обедать, оно все еще оставалось непрочитанным.

Может быть, он на каком-нибудь невероятно важном совещании? Не будет же руководитель такого уровня доставать телефон из кармана, чтобы читать сообщения любовниц?

Ох, черт, такого уровня…

Когда он рядом, я забываю, насколько он богатый и крутой. Он просто Юл — невероятно теплый, нежный, уютный и… мой.

Был.

Полторы недели назад.

Полторы недели!