Победа для Гладиатора - Алекс Чер

Урод! Скотина! Сволочь! Тварь!

Мозг выдаёт самые злые и обидные оскорбления.

Гад! Мерзавец! Козёл!

Когда слёзы высохли, первым желанием было - бежать. Куда глаза глядят, только подальше от этой машины. Подальше от Берга. Но потом появилась злость. И жажда мести. И хрен знает, что ещё. Стойкое желание его убить или покалечить. Вырвать с корнем всё его мужское достоинство и пусть живёт, как хочет.

Вот почему он такой? Почему?

Вращаю на безымянном пальце тонкое кольцо, пока огромная машина везёт меня домой. И каждый раз, натыкаясь на камешек, утопленный в гладком металле в квадратном углублении, зачем-то вспоминаю момент, когда Алекс надевал его на мой палец.

Я же видела, как дрожат его руки. Невозмутимый хладнокровный Берг волновался, как мальчишка. И этот его поцелуй, невесомый, нежный, боясь вздохнуть, с закрытыми глазами. Это было так похоже на правду, что я в неё поверила. Поверила, что небезразлична ему. Что он не просто развлекается со всеми этими конями, музыкантами, поцелуями, что он чувствует то же, что и я - невыносимую потребность, привязанность, зависимость. И дело не только в сексе.

И тут же он словно испугался, что дал мне слишком много, что раскрылся слишком сильно, обнажил душу. Тут же отстранился, разозлился и словно наказал меня за свою слабость. И дело даже не в Стасе, которого покалечить мало. Жаль, что они там друг друга не поубивали. Ревнивый придурок и полный дебил - достойная парочка быть прикопанными рядом.

Какого лешего вообще припёрся этот Стас? Зачем? Что вообще за дурость? Вопиющая глупость или какая-то подстава? Как расценить его поступок? Понимаю только, что не имеет он ко мне никакого отношения. Что-то доказывают они друг другу. А мы с Маринкой в этой игре - пешки.

Маринка! Чёрт побери! Меня словно бросают в прорубь. Ведь она же осталась со Стасом. И он сейчас со злости сделает с ней то же самое, что со мной Берг. Трясущимися руками набираю её номер.

- Марин, - выдыхаю, когда после десятка гудков она всё же отвечает. - Марин, пожалуйста, не езди сегодня никуда со Стасом.

- Почему? - сквозь её удивлённый голос слышу музыку и характерный для машины гул. Уже едет.

- Не знаю, как тебе сказать и поймёшь ли ты меня, но он сейчас наверняка зол и не в себе и лучше пусть напьётся в одиночестве, чем ты попадёшь под его горячую руку.

- Не понимаю о чём ты, - она явно избегает называть меня по имени. Значит, Стас рядом. - Но, извини, тебя это в любом случае не касается.

- Да, да, ты права, - чащу я скороговоркой, догадываясь, что она сейчас бросит трубку. - Можешь думать обо мне всё, что хочешь, только умоляю тебя: не оставайся с ним одна. Марин, пожалуйста, только не сегодня. Он умеет быть очень настойчивым, когда хочет, - не знаю я, как объяснить ей прямым текстом, что он легко может её изнасиловать и сделать ей куда больнее, чем мне Берг. Не знаю, поняла ли она меня, услышала ли, но она отключилась.

Чёртов Берг! Чёртов Стас! Ненавижу их обоих и не знаю, кого больше. Берга - за то, что он так легко отпустил Маринку, зная, что она неровно дышит к Стасу. Или самого Стаса за то, что он всё испортил.

Испортил. Всё! Ту пьянящую влюблённость, что я уже почувствовала к Бергу. И то неопознанное чувство, которому так отчаянно сопротивлялся Алекс.

Хрупкий хрустальный мост отношений, что он сам соорудил между нами, рассыпался со страшным звоном, когда вклинился Стас.

И что бы он ему не рассказал - не важно. Это ничего не меняет.

Не знаю, чего во мне сейчас больше - обиды или злости. Обиды, что Алекс ничего не стал даже спрашивать, просто нагнул и отымел. Или злости, что он так ненавязчиво дал понять, для чего он женился и кто в доме хозяин.

Только хрен он угадал! Пусть носится пока со своими властными замашками. Только времени у него в обрез. Но мне хватит, чтобы выпить столько его крови, сколько успею.

Хотел секса? Будет ему секс.

Хотел горяченького? Пусть хоть задымится в одном месте.

Ревнивый самец? Значит, будет и настоящий повод ревновать.

А потом пусть разводится. Мне плевать! У меня есть штамп. Есть план. Есть цель. И я к ней двигаюсь.

И, может, даже к лучшему, что ничего у нас не складывается: женаты мы или не женаты. А то раскисла бы, расслабилась на его широкой груди. К хорошему так быстро привыкаешь.

Но мне нельзя. У меня никогда и ничего не бывает хорошо.

Дома так привычно. Словно ничего и не было. Мерно тикают часы. Гудит старенький холодильник. Из крана в ванной капает вода.

Принимаю душ, переодеваюсь. Прячу в шкаф белоснежную шубу.

Словно всё по-прежнему. Только тонкая полоска металла на пальце напоминает, что я чуть было не поверила в возможность счастья. Увы, мне ничего и никогда не даётся легко. И пусть мой рыцарь на белом коне оказался не благородным пылким принцем, а бездушным королём, тираном и самодуром, я справлюсь.

И мне надо на работу. Пока Надежды Андреевны нет, сделаю скан обновлённой страницы паспорта, распечатаю все нужные документы.

Нет повода откладывать. Нет причин и раскисать.

Уже по дороге на работу звоню Анастасии. И её бодрый голос, что не побеспокоила и всё в силе, вселяет уверенность.

Ворона приветствует меня равнодушным кивком. Она не спрашивает, зачем я пришла в выходной, я не интересуюсь, чем она так увлечена, воткнув в экран монитора нос, а в уши — наушники.

Включаю свой компьютер, который мне поставили буквально вчера, и искренне радуюсь пакету документов, что уже прислала Анастасия.

Работа на круизном лайнере привлекает меня больше всего. И меня берут не «горничной», а в программу для работы с детьми. Спортивные занятия, соревнования, школа цирка, игры, творчество и многое-многое другое.

Волнуюсь, пока заполняю документы. И все мои горести отходят на второй план. Меня ждёт целый мир! Шесть незабываемых месяцев на белоснежном лайнере. Средиземное море, Карибское, Атлантический океан, Багамы, Канары. Голова кружится только от названий. А перечислить все страны, где мне суждено побывать, — не хватит пальцев.

— Я оставлю тебе ключ? — отвлекает меня Ворона. — Просто закрой дверь и сдай его на вахту, если меня не дождёшься.