Победа для Гладиатора - Алекс Чер

Последние пожарные покидают фойе. И вид этого некогда нарядного, сияющего чистотой и роскошью помещения вызывает откровенное уныние. Грязь, лужи, копоть, раскисший гипсокартон, поломанная мебель - словно стадо бизонов прошло, а не три наряда людей в комбинезонах с красными полосами.

Кто бы мог подумать, что простой порыв батареи превратиться в стихийное бедствие. Что рядом непременно окажутся оголённые провода, и короткое замыкание превратит этот потоп ещё и в пожар, который вспыхнет прямо у меня на глазах. И несмотря на все усилия поглотит добрую часть помещения.

В тренажёрном зале, где началось это светопреставление, всё намного хуже. Но туда ещё раз подниматься сил уже нет. То, что лучший из фитнес-клубов придётся закрыть всерьёз и надолго, и так понятно, но то, что устранение аварии вызовет разрушений куда больше, чем сама прорвавшаяся батарея отопления, - неожиданно. И прискорбно.

Переворачиваю опрокинутое кресло и даже не сажусь - падаю, глядя на суету вокруг. Но кто что делает и зачем - уже не понимаю. Люди расходятся по домам. Голова гудит от этого шума, от запаха гари, от усталости, от голода. Машинально смотрю на часы: а ещё не так и поздно, почти одиннадцать.

И почти двенадцать часов, как я женат. Смешно.

Надо бы узнать у Ефремыча, приехала ли страховая, что говорят его эксперты и вообще последние новости, но сил нет. Просто откидываюсь на спинку и тупо смотрю в огромную стеклянную дверь входа.

Там, на улице, до сих пор толпятся зеваки. Пресса без конца передаёт в выпуски новостей последние известия. Поступило семь предложений дать эксклюзивное интервью, но я дал только одно, своей давней подруге. Нет сил даже взглянуть, как я там выгляжу. В грязной рубашке, мокром костюме, порванных на колене брюках - осматриваю я себя - наверное, эпично.

- Алекс! Господи, Алекс! - резкий звук голоса, разносящийся эхом в разгромленном фойе, и цокот тоненьких каблучков заставляют меня сначала поморщиться, а потом только поднять глаза. Вот и отдохнул. Только её сегодня для полного счастья не хватало.

- Ты откуда здесь, Надь? - встаю ей навстречу.

- Я включила телевизор, увидела - и сразу сюда, - виснет она у меня на шее, прижимается к груди. Я обнимаю её машинально. - Это просто ужасно. Ужасно, - причитает она.

- Это просто авария, Надь. Не катастрофа, не война. Просто очередной ремонт и всё.

- А люди? - задирает она лицо так, обнажая цыплячью шею, что, будь я вампиром, испытал бы большой соблазн впиться в неё зубами и даже, пожалуй, перекусить пополам, но, увы, вампиры ещё не проснулись.

- Пострадало десять человек. Девять отказались даже от госпитализации: просто испуг. Ожог первой степени только у одной женщины, оказавшейся на велотренажёре ближе всего к фонтану. Но у той подскочило давление, поэтому увезли.

- Но пресса, конечно, раздует, - так и держит она меня за талию.

- Такая у них работа, - убираю её руки. - Прости, мне надо наверх, там где-то Ефремыч ещё.

- Всего пару минут, Алекс, - останавливает она меня. - Пожалуйста. Нам надо поговорить.

- О чём, Надь? - вздыхаю устало, но всё же разворачиваюсь к ней.

- О нас, - натянуто улыбается она.

- Разве мы ещё не всё обсудили?

- Нет. Прости меня, я действительно была неправа, когда взъелась на эту девушку. И ты, конечно, имеешь право, - она оглядывается, но мы остались одни, - с кем хочешь и когда хочешь. Прости мне мою ревность. Но я люблю тебя, Алекс. Всё равно люблю. Давно. Всегда.

- Надь, пожалуйста, - пытаюсь я остановить её, пока не наговорила лишнего. - Сейчас не время и не место для выяснения отношений.

- Ерунда, - отмахивается она. - Когда бы я об этом ни заговорила, всегда будет не время. И, может быть, я покажусь тебе глупой, но я сделаю тебе предложение ещё раз.

Я пытаюсь её перебить.

- Другое предложение, - останавливает она меня рукой. Набирает воздуха в грудь. - Берг, сделай мне ребёночка.

- О, боже! Надь, - поднимаю её опущенное вниз лицо за подбородок. - Надь, я не могу.

- Да можешь. Что в этом такого? Мы спали десятки раз. Я не прошу жениться на мне. Не прошу даже признавать его. Просто хочу от тебя ребёнка - и это всё, что я прошу, - убирает она мою руку и заглядывает в глаза. Но не заискивающе, а упрямо. - Я научу твою девушку всему, что знаю сама, и уйду. Оставлю тебе этот бизнес, который поднимала, считай с нуля, одна.

- Я помогал тебе, чем мог, - не соглашаюсь я, хотя в её словах львиная доля правды. Я лишь прокатился с ней по миру, просто за компанию, придумала она всё это сама. Я вкладывал деньги.