В плену сердца - Тори Майрон

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Они обе стонут и начинают пожирать губы друг друга. Лина страстно врывается в рот Виолы, что, потеряв всю связь с реальностью, отвечает ей с тем же пылом. Умещает руки на ягодицах кошки, сильнее вдавливая в себя её обнажённое тело, отчего я намертво застываю в созерцании умопомрачительно горячей лесбийской сцены. Единственное на что меня хватает, пока я усердно пытаюсь не кончить прямо в штаны, — это продолжать обнимать Ви и ласкать её клитор.

Слегка прихожу в себя, когда Лина накрывает мою руку, усиливая давление пальцев на набухший комочек, и Виола тут же откидывает голову мне на плечо, громко и мощно сотрясаясь в мистическом оргазме.

– Какая мокрая и чувственная, – довольно полушепчет Анна, продолжая ощупывать влажное тело девушки, особенно сильное внимание уделяя внутренним сторонам бёдер, по которым обильно стекает её возбуждение. – Но для меня ни капли не пьянящая, – переводит острый взор с улыбающегося лица Виолы к моему. – Видимо, меня ни мальчики, ни девочки не вставляют, поэтому, надеюсь, дальше вы справитесь без меня. Если я тебе понадоблюсь, Адам, ты знаешь, где меня найти, – заявляет кошка и торопится спастись бегством, но вот так незадача: успевает сделать всего пару шагов.

– Я тебя ещё не отпускал! – грозно бросаю я ей в спину, точно камень. Лина вздрагивает и сразу же замирает. Что-то бурчит себе под нос. Что? Не слышу. Но голову на отсечение даю — это был шквал нелицеприятных фраз в мой адрес.

Думала, что я так быстро оставлю её в покое? Глупая. У меня есть ещё множество вариантов, какие я хочу испробовать. И раз уж ни мальчики, ни девочки эту пигалицу не вставляют, тогда проверим, вставляет ли она саму себя.

– Сядь на стол.

Лина заставляет себя обернуться, кидая на меня вопросительный взор.

– На этот, – указываю на стоящий в нескольких метрах от дивана стол из тёмного дерева.

– Зачем?

– С каких пор ты задаёшь вопросы? – насмешливо приподнимаю бровь. Лина не отвечает. Тихо вздыхает и усаживается на край столешницы. – Хорошо. А теперь ноги раздвинь шире.

И на сей раз кошка без промедлений выполняет приказ. Да только радости своей покорностью не вызывает, потому как следом она с ехидной ухмылкой проводит пальцами по гладкой, розовой коже между ног, показывая, что она абсолютно сухая. Сука! Честно, хочется сломать ей шею и покончить с этой напастью раз и навсегда, но я не сдамся.

– Шире, – с трудом сохраняя нейтральную интонацию, приказываю я, прижимая расслабленное тело Виолы к себе ближе. С губ Анны вмиг слетает ухмылка, а синий взгляд вновь наполняется недовольством, но она таки умещает целиком свою аппетитную задницу на столе и широко раздвигает ноги, в полной мере проявляя мне не только свои сухие прелести, но и огромное количество синяков на бёдрах.

– Меня тоже хочешь пожалеть, или эту привилегию заслуживает только Виола? – ядовито подтрунивает Лина, замечая мой виноватый взгляд, осматривающий нанесённые мной увечья.

– Всё верно: эта привилегия только для самых особенных, и ты не в их числе, – парирую я, усыпая шею Ви короткими поцелуями, ощущая, как моя кожа сгорает от убийственного взгляда дикарки. – Сними халат полностью, – отдаю ей следующий приказ, и красный шёлк резко слетает с изящных плеч, что покалечены не меньше, чем её бёдра. Какой же я урод несдержанный! Я же убить её так однажды могу, если не сумею вернуть свою девочку.

– Что дальше? – нетерпеливо, с весомой долей злости спрашивает кошка, теперь уже убийственно глядя на Виолу. Не вижу точно выражения её лица, но по приподнявшимся уголкам губ понимаю, что рыжая улыбается. Надеюсь, максимально дерзко и злорадно. Это лишь поможет мне быстрее добиться желаемого.

– Дальше повторяй за мной, – смяв ягодицы Ви в ладонях, я возвращаюсь на диван, укладывая на себя разомлевшую красотку, что теперь полностью зеркалит откровенную позу Лины. – Прикасайся к себе так же, как я буду прикасаться к ней. Очень хочу посмотреть, как ты себя ласкаешь, – озвучиваю своё пожелание и помещаю руку на истекающее соками лоно, вмиг получая ответную реакцию обеих девчонок: рыжая предсказуемо стонет, начиная беспокойно двигаться на мне, а белокурая кукла ещё сильнее начинает проявлять в себе задатки злющей ведьмы.

– Может, мне к тебе лучше прикоснуться? Я вообще-то здесь ради твоего удовольствия, а не для своего, – практически шипит моя девочка, с остервенением цепляясь пальцами за края столешницы. Хочет удержать себя, чтобы не накинуться? Так пусть кидается. Именно этого я и добиваюсь.

– Я же сказал: сегодня мне хочется сделать приятно вам. Это доставит мне удовольствие, так что выполняй, Лина. Ты же видишь, как Виола меня уже радует? Так порадуй и ты меня, – вкрадчиво проговариваю я, прикусывая мочку уха Ви.

– Ты же знаешь, что таким образом я никогда не смогу тебя порадовать.

– Ты так в этом уверена?

– Да.

– Но мы же можем хотя бы попытаться.

– Уже пытались сотни раз.

– Попытаемся сто первый.

– Бессмысленно, Адам! – прямо-таки вскрикивает Лина, не выдерживая вида моих коварных манипуляций с податливым телом рыжей.

– Да ну? – недоверчиво хмыкаю я. – Мне кажется, на сей раз у нас всё может получиться, – добавляю голосу уверенности, замечая, как у кошки учащается дыхание, а кожа начинает блестеть от испарины. Она прикусывает губу и сильно хмурит лоб. То ли в попытках сосредоточиться на сохранении защиты, то ли от злости из-за понимания, что её броня начинает неумолимо крушиться. Ещё не настолько, чтобы я мог беспрепятственно проникнуть на ментальном уровне, но вполне достаточно для появлений первых признаков воздействия «очарования». Победа близко!

– Повторяю: трогай себя так же, как я трогаю Виолу. Ты не видишь, где находится моя рука? Нужно поближе показать? – повелительным взглядом указываю на пальцы, порхающие по влажным складочкам. И, явно не желая подходить к нам ближе, Лина быстро прикладывает руку себе туда же и тихо всхлипывает. – Умница, – с искренним удовлетворением хвалю я. – А теперь расслабься, делай как я и получай удовольствие. Тебе понравится, Анна. Вот увидишь, – многообещающе заверяю я и, начав извращаться над телом Виолы, внимательно слежу за каждым послушным действием дикарки.

Она касается пальцами клитора, водит по нему, неторопливо рисуя круги по чувствительной точке. Левой рукой проводит линию по ключице, стирая с неё предательскую капельку пота. Достигает груди, едва уместив пышный холмик в своей маленькой ладошке, сминает его, сжимает между пальцами сосок, слегка оттягивает, всячески подавляя подступающие к горлу стоны. И, я уверен, они должны быть настоящими. Если ещё не стопроцентно, как у изнемогающей в моих руках Виолы, то хотя бы на половину. Моя девочка постепенно прорывается сквозь преграды, выстроенные этой бесчувственной сучкой, и мне нужно любыми способами помочь ей выбраться на волю.