Они под запретом - Алайна Салах

— Я сегодня должен был в обед с отцом встретиться, чтобы документы передать, но не успел, — «Ауди» Арсения плавно выкатывается с моей рабочей парковки и моментально утыкается в обычную вечернюю пробку. — В Одинцово со мной прокатишься или тебя лучше дома оставить? 

Правильнее сказать ему, что я останусь дома. Чем меньше времени мы проведем вместе до его отъезда, тем меньше мне придется лгать. Сегодня на работе я приняла решение отложить разговор до его возвращения из Екатеринбурга. Не потому что струсила (хотя и это конечно тоже), а потому что не хочу вываливать на него все перед отлетом. Выяснилось, что у Арсения там встреча с мэром запланирована, связанная с новым проектом. Будет несправедливо, если из-за моего вранья она пройдет не так как нужно. 

Вот так неожиданно я ловлю очередной бумеранг из прошлого. Совсем недавно я злилась на него за то, что он решил не рассказывать о нас Инессе перед ее стажировкой, а теперь сама стремлюсь продлить его неведение. Жестоко вывалить на него все перед важными переговорами и оставить его с этим в чужом городе. Пожалуй, в ситуацией с Инессой он был абсолютно прав. 

— Прокачусь, — соглашаюсь я вопреки изначальной мысли остаться дома. Не могу сопротивляться желанию продолжать сидеть с ним рядом и под ненавязчивое радио катить по трассе, ловя взглядом стайки озорных снежинок. Я просто не нахожу в себе сил добровольно отказаться от времени с ним.

— Сегодня ты повеселее, — Арсений быстро проводит по моим волосам ладонью и вновь кладет ее на руль. Я смотрю на дорогу, но все равно чувствую на себе его внимание. Если вчера он решил меня не допрашивать, то сейчас наверное ждет разъяснения причин моего срыва. 

Вместо ответа я кладу ладонь ему на колено. Избегаю необходимости врать, вымещаю свою любовь и заодно прошу прощения. Быстро опустив взгляд на мою руку, Арсений вновь смотрит вперед, но потом неожиданно накрывает ее своей. 

Первые минуты я даже вздохнуть боюсь — так не хочется спугнуть это мгновение. Разве я могла о таком подумать несколько лет назад? Да что там несколько лет… Даже полгода назад. Что Арсений может быть заботливым, трогательным и относится к кому-то с такой нежностью? 

Я отворачиваюсь к окну, потому что глазам становится горячо. Я с детства мечтала о сказке, и я ее получила. Как же страшно будет ее потерять. Смогу ли я оправиться, если это случится?

…Завидев машину Петра, припаркованную во дворе, я резко начинаю робеть. Из-за того, что непривычно и волнительно приезжать в Одинцово в новом статусе, и потому что еще неделю назад глядя отчиму в глаза, я давала обещание его не подводить. А на деле еще как подвела.

— Проходите давайте, — держа телефон возле уха, отчим кивком указывает в сторону гостиной. Заметно, что он погружен в разговор, но это не мешает ему задержаться взглядом там, где наши с Арсением локти соприкасаются. 

— Ну и чего ты застыла? — скинув обувь, Арсений снимает с моего плеча сумку и ставит ее на комод. — Кофе сделаешь, пока я с отцом говорю?

Отмерев, я снимаю шапку и стаскиваю с себя пуховик. Меня накрыло странное ощущение. Я прожила в Одинцово три года и по возвращению из Лозанны бываю здесь едва ли не каждые выходные, но сейчас чувствую себя так, будто приехала сюда впервые. Не могу определиться, чем в будущем станет для меня этот дом. Местом, где меня полюбят еще больше, как избранницу Арсения и мать его ребенка, либо забытым пристанищем, куда я буду приезжать лишь по праздникам. В любом случае, как раньше больше не будет.

Судя по непривычной тишине, Луизы дома нет. Арсений уходит наверх к отцу, а я принимаюсь за приготовление кофе. От аромата зерен даже слюна набегает. Сегодня на работе я не выпила ни чашки. Прочла в интернете, что беременным от кофеина нужно воздержаться, потому что он может спровоцировать перепады давления. 

Делаю две порции для Арсения и Петра, а себе завариваю полезный чай Луизы. Аппетит у меня почему-то не вырос, даже наоборот — есть стало хотеться меньше. Возможно виной тому мои переживания. 

Арсений с отцом спускаются на кухню тогда, когда кофе успевает остыть. В присутствии отчима я снова начинаю дико нервничать, поэтому соскакиваю со стула и несусь к кофемашине готовить новый, чтобы было чем себя занять. Надеюсь, Арсений никуда не уйдет и не оставит меня с ним наедине. Как же не хватает Луизы! Она умеет разрядить обстановку и вовремя перевести тему.

— Аина, на работе у тебя как, нормально все? 

Обернувшись, я с улыбкой киваю отчиму в ответ на этот его стандартный вопрос. Совсем не похоже, что он собирается меня допрашивать или допытываться, насколько серьезны наши с Арсением отношения. Даже напротив: складывается впечатление, что Петр не меньше моего смущен сложившейся ситуацией. Облокотившись ладонью о стол, он быстрыми глотками пьет кофе, будто хочет поскорее оставить нас с Арсением одних. 

Неожиданно меня затопляет такой прилив нежности к нему, что даже грудь начинает распирать. С виду такой суровый, а внутри чуткий и понимающий. Я ведь была уверена, что он жутко на меня разозлится из-за неудавшегося союза с Ладыгиными, но нет… Счастья Арсения для него на первом месте. Может быть даже не только Арсения, но и мое. 

— Я сейчас приду, — бормочу я и, не глядя на остальных, вылетаю из кухни. Лицо горит, глаза намокли слезы. Это я из-за любви к отчиму неожиданно так расчувствовалась. Может быть, это и есть гормоны. 

Я провожу в гостевом туалете несколько минут, пока не убеждаюсь, что на лице не осталось следов внезапной эмоциональной вспышки и что желание расплакаться окончательно ушло. Когда возвращаюсь на кухню, Арсений сидит за столом один. Петр уже ушел.

— Все нормально? — он оценивающе пробегается по мне взглядом.