Они под запретом - Алайна Салах

— Никакой драмы, блин, — разочарованно тянет Рада. — А Петр что? Ты говорила, он баллотироваться собирался. И что теперь? Связям с Ладыгиным кирдык? Что он сказал?

Точно так же я мучила Арсения последние два дня. Когда второй мой страх с отлучением меня от семьи не подтвердился, мне жутко захотелось выведать побольше подробностей из их разговора с отцом. Разумеется, по большей части для того, чтобы узнать, какими словами Арсению удалось убедить Петра принять наш союз. Вдруг прозвучало что-то романтическое, что я смогу бережно уложить в копилку своих лучших воспоминаний. На кухне Луиза ведь упомянула, что Арсений однолюб. В моих фантазиях он так и говорит своему отцу: признается, что впервые полюбил и выбор пал на меня.

Но ничем таким Арсения меня не порадовал. Сначала подтрунивал над моим любопытством, а потом просто заявил, что Петр взрослый и вменяемый человек, который умеет уважать чужие решения, и что по-другому быть не могло. Сдается мне, Арсений много интересного упускает из своего рассказа, но пытать его дальше не имеет смысла. Он не умеет и не любит откровенничать. В этих вопросах с ним посложнее, чем с Радой.

— Петр попросил, чтобы до выборов мы были осторожнее. Это почти четыре месяца. Ему сейчас нужно быть аккуратнее с репутацией, сама понимаешь, — я придаю лицу выражение тотальной серьезности и смотрю Радмиле в глаза: — И ты тоже никому особо не рассказывай.

— Ладно-ладно, — тянет Радмила и корчит шутливую гримасу. — Тайные селебритис, е-мае.

Я хихикаю. Едва ли нами заинтересуется желтая пресса, но все же лучше быть сдержаннее.

… — За тобой Арсений заедет или ты на такси? — уточняет Рада, когда мы просим счет. От меня не укрывается, что после нашего разговора, она наконец перестала называть Арсения Авериным.

— Нет, сегодня я сама. Записалась к гинекологу, чтобы начать пить противозачаточные.

— М-м-м-м, да здравствует секс без преград, — ерничает Рада.

Дело конечно не только в сексе без преград. Во-первых, мне нужно подстраховаться, чтобы не подвести отчима, а во-вторых, свести к минимуму свою ложь Арсению. Признаться, что соврала, я ему не могу. Сколько раз не пыталась — язык будто к небу прилипает. У нас все так прекрасно. Имеет ли смысл все портить? Себе я клятвенно пообещала, что та ложь была последней. Луиза права: Арсений достоин самого лучшего к себе отношения.

Врач мне попалась замечательная. Расспросила о весе, аппетите, половой жизни и регулярности цикла. Мне было особенно приятно сказать, что мужчина у меня был один, тот самый, ради которого я и пришла на прием. Если бы это было уместно, даже фотографию Арсения показала — настолько меня распирает от счастья за нас.

— Контрацептивы нужно принимать со дня наступления месячных. Завтра с утра сдай анализы, которые я тебе написала. Как будут готовы — обычно это один-два рабочих дня — зайди ко мне без очереди. Мое расписание есть в регистратуре.

Я выхожу из кабинета со стойким ощущением, что гора свалилась в плеч. Пусть моя ложь никуда не делась, но по-крайней мере дальше мне не придется ее поддерживать.

Сев в такси, я набираю Арсению. Домой ехать не хочется. Вдруг он освободился пораньше, и мы с ним сможем пересечься.

— Ты где? — спрашивает он вместо «привет».

Я успела в нем полюбить все, включая этот вопрос. «Ты где» в его исполнении означает «мне не все равно, где ты ходишь», «я соскучился», «хочу увидеться» и «давай я тебя заберу». Всего-то потребовалось немного времени, чтобы освоить этот его скупой мужской язык.

— Я в такси недалеко от Савеловской. Ты уже закончил работать?

— Да. Где тебя забрать?

— Смотря что мы будем делать, — кокетливо мурлычу я, накрыв динамик рукой, чтобы водитель не стал свидетелем нашего интимного разговора.

— Мы поедем ко мне, поедим, а потом будем трахаться, — без намека на юмор звучит в трубке.

— А ты и правда консерватор, — хихикаю я, от предвкушения начиная ерзать на сидении.

— Один из пунктов можно поменять местами. Доедь тогда до дома и собери вещи. Я тебя оттуда в течение часа заберу.

— Вещи? — переспрашиваю я, от волнения вытягивая спину. — В смысле, те, которые на работу?

— Да. Возьми побольше, чтобы по утрам тебе домой не мотаться.

Я бормочу «хорошо» и вешаю трубку. Подголовник автомобильного кресла, маячащий перед моими глазами, исчезает и на его месте расцветает новая картина. Утро, кофе, Арсений, завязывающий галстук… Он долго с ним возится, и тогда я подхожу к нему, чтобы помочь. Наша с ним счастливая совместная жизнь еще никогда не была так близко.

*********

— Извините, пожалуйста, — окликаю я девушку из регистратуры, сосредоточенно загружающую бумагу с лоток принтера. — Я получила результаты анализов и хотела показать их Алевтине Владимировне. Курашовой, — добавляю на всякий случай. — Она сказала мне уточнить ее расписание и подойти без очереди.

Закончив с принтером, девушка занимает свое место перед монитором и несколько раз щелкает мышкой.

— Фамилия?

— Юсупова, — с готовностью произношу я.

— У доктора сейчас прием, но вы можете зайти перед следующим пациентом, — сообщает она после короткой паузы. — Анализы у вас на руках?

Я утвердительно киваю, после чего скромно присаживаюсь на стул возле нужного кабинета. На работе я предупредила, что мне нужно будет ненадолго отлучиться. Арсению про прием разумеется ничего не сказала: он может начать задавать вопросы, а я не хочу юлить и лгать.

Спустя десять минут из кабинета выходит молодая женщина, придерживая рукой аккуратный животик, обтянутый серыми свитером. Я благодарно ей улыбаюсь за то, что мне не пришлось долго ждать, и дважды стучусь в дверь.

— Алевтина Владимировна, к вам можно?

На лице женщины мелькает узнавание, и она машет мне рукой, показывая входить.

— Вы попросили принести анализы, чтобы выписать противозачаточные, — не желая задерживать следующих пациентов, я сразу перехожу к сути и выкладываю на стол стопку распечатанных бланков.

Алевтина Владимировна подносит их к глазам — кажется, она немного близорука. Помнится, в прошлый раз на ней были очки.

По-школьному сложив ладони на коленях, я смотрю на белые листы, мелькающие в ее пальцах, и напоминаю себе уточнить, через сколько времени таблетки начнут работать. Мы с Арсением практикуем прерванный половой акт, но в интернете я прочитала, что он не дает стопроцентной гарантии.

— Аина, — голос врача заставляет меня поднять голову. — Какой у тебя день сегодня цикла?

— Тридцать первый, — отчего-то оробев, произношу я. — С начала половой жизни он у меня скачет немного. То двадцать восемь дней, то тридцать два.

Женщина смотрит на меня так внимательно, что мне хочется вжаться в спинку стула. В животе неприятно сводит, когда она кладет на стол один из бланков и разворачивает ко мне.