Единственные - Марина Кистяева

Первое – он назвал её Русей. Так звали её только друзья и очень близкие.

Второе – он кончил в неё.

Лана кормила грудью Богдана, а мысли снова и снова возвращались к событиям прошедшей ночи.

Лана с раннего утра не находила себе места. Нет, она ни в коем случае не сожалела о том, что произошло. Напротив…

И вот это «напротив» окончательно лишило её покоя.

Богдан, чувствуя, что мама сама не своя, капризничал и требовал внимания.

- Я тут, малыш, не ворчи… Я с тобой, любимый.

У неё середина цикла, то есть шанс забеременеть от Захара возрастал. Можно, конечно, доехать до аптеки и купить «Постинор». Только… зачем?

Лана всегда хотела большую семью. Илья – тоже.

А что Захар?

Лана прикрыла глаза и выдохнула. Она ничего не знала про этого мужчину. Или ей так хотелось думать?

Захар Волгарский - мужчина, который мало говорит, больше делает. Своё отношение к детям он уже показал и не раз. Четкий, правильный мужчина. Очень сексуальный.

При воспоминании, как он её вчера брал, низ живота скрутило от вновь зарождающегося желания.

Лана хотела ещё.

И гормоны тут ни при чем.

Поэтому однозначно – никакого «Постинора». Да и Захар не тот человек, который не сможет вовремя остановиться и закончить секс прервано.

Весь день Лана провела в ожидании вечера и разговора с Захаром. Да, им надо поговорить. Теперь и ей было, что ему сказать. Она примерно представляла, как будет строить разговор, и всё же много зависело от него.

В семь вечера на её сотовый пришёл вызов от Захара.

- Привет, Захар, - она мгновенно разволновалась, пульс участился, к щекам прильнула кровь.

- Привет, Лана, - его голос звучал ровно, что ей не понравилось. Немного той ласки и хрипотцы, с которой он с ней разговаривал накануне, ей бы не помешали.

Лана опустилась в кресло, ноги ослабли.

- Как дети? Как прошёл день?

Абстрактные вопросы, не касающиеся их лично.

- Дети нормально, - с готовностью ответила девушка, пытаясь контролировать эмоции и накатившее волнение. Она, наверное, так не волновалась, когда к нему в офис направлялась. – Сегодня немного повздорили, не поделили игрушки, но потом быстро помирились.

- Вот и славно. Лана, я по поводу сегодняшнего нашего намечающегося разговора. Не получится. Я задержусь и не уверен, что приеду до полуночи. Да и вообще приеду ли… Рано утром завтра встреча. Но сразу после неё я приеду и буду свободен весь день.

У Ланы запершило в горле.

Вот как…

Значит, не приедет ночевать.

У кого-то останется? С кем-то, кто не выносит ему мозг?

- Да, конечно, Захар. Спасибо, что позвонил и предупредил, - убитым голосом сказала Руслана, даже не позаботившись сохранить «лицо».

Она нажала на отбой и откинулась на спинку кресла.

Почему ей так отчаянно захотелось плакать?

Вечером позвонила Светик, пригласила прогуляться.

- Давай через пару дней.

- Ок. Ну, подруга, и ты мне не расскажешь, как тебе живется с Волгарским в одном доме?

- Свет, у меня болит голова, мне сейчас не до откровений. Извини.

- Тааак-с. Кто-то врет и не краснеет. Ладно, Руся, я тебя сегодня трогать и донимать не буду. Спишем твое состояние на адаптацию к Волгарскому.

- Я тебя люблю, Светулечек.

- Я тебя тоже. Поцелуй Богдашу и Лешика за меня.

- Поцелую.

Лана уложила детей спать уже по привычной схеме. Сначала Богдана, потом с бутылочкой Лешу.

Сама же уснуть никак не могла. Честно пыталась себя заставить, даже ложилась на кровать под одеяло, но, промаявшись энное время, поднялась и подошла к окну.