История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой. Книга 1 - Жозефина Мутценбахер

– Отстань от меня… – забранилась она, – ничего удивительного в том, что женщина шевелится, когда ей всаживают такой толстый стержень.

– Ну-ну, – проговорил он, – ты у меня ещё попляшешь, я твой темперамент позднее быстро подровняю…

С этими словами он скрылся под своим покрывалом у аппарата. Раз-два, и сцена была снята.

– Так, – заявил он, – сейчас мне нужно в проявочную мастерскую… но обещаю тебе, если ты только посмеешь в моё отсутствие предпринять что-нибудь… я пришибу тебя.

И он удалился в соседнюю комнату.

– Господи Ииусусе, – вздохнула Мелани, – это для меня всегда какая-то пытка.

Альберт с улыбкой заметил:

– Я ничего не имел бы против, если бы мне уже сейчас позволили уйти.

– Мой милый, мой сладкий Альберт, – прошептала она, – и тебе не хотелось бы разок отпудрить меня?

– Ну, конечно, – ответил он, – я с превеликим рвением совершил бы сей подвиг… однако из этого ничего не выйдет…

– Боже мой, боже мой, – жалобно воскликнула она, обратившись ко мне, – ты представить себе не можешь, с каким удовольствием я приняла бы парня… ты не поверишь, как мне хочется, чтобы он хоть раз, один-единственный раз смог отсношать меня.

– И почему бы вам, в таком случае, этого не сделать? – удивлённо спросила я.

– Так ведь ничего не получится, – посетовала она.

– Сейчас, – предложила я, – сделайте это быстренько сейчас, пока его нет.

– Ах, господи, – отрицательно покачала она головой, – он же всё сразу увидит.

– Каким образом?

Она указала на дверь, за которой скрылся Капуцци.

– Через глазок, он оттуда всё видит.

Я только теперь заметила маленький кружок желтого стекла, вставленного в дверь.

– Такая вот ситуация, – с вздохом глубокого сожаления проговорила она, – мы уже два месяца так работаем… да, Альберт? Уже два месяца кряду я чувствую его член в руке, во рту, между грудями, во влагалище и в анальном отверстии… одним словом, повсюду… но всегда только самый кончик… всегда лишь начало… с ума можно свихнуться от этого.

Альберт согласно кивнул:

– Это неправильно… если он не хочет, чтобы я его жене что-то делал, тогда ему не следует меня и подкладывать к ней.

– Естественно, – согласилась я, – это нелепо и подло.

– Не правда ли, – заметил он. – Он позволяет разглядывать меня голышом. Он разрешает мне брать её за титьки… и её мохнатку я уже знаю так, будто шестьдесят раз её оттрахал, но я никогда не имел права до конца воспользоваться близостью… так дела не делаются.

– А как тебя вообще угораздило оказаться в этой компании? – поинтересовалась я.

Он густо покраснел и промолчал.

– Ты, верно, сам напросился на это?

– Ах, нет… – сконфуженно проговорил он.

– Ну, тогда как? – продолжала я допытываться.

– По-итальянски, – смеясь, сказала Мелани.

– То есть как это? – с любопытством спросила я.

– Придёт время, увидишь, – посулила она, – вероятно, мой муж ещё будет его фотографировать за этим занятием.

Из проявочной вышел Капуцци:

– Одна позиция оказалась испорченной, – сказал он, – её придётся повторить заново.

– Какая же?

– Последняя, это ты виновата, – проворчал он на жену, – потому что всё время дёргалась.

Она ещё раз улеглась на скамейку. Альберт ещё раз вставил ей вершок своего хвоста. Я ещё раз взяла её грудь. После того, как Капуцци крикнул «Готово!», Альберт начал без стеснения трахать Мелани. Он, правда, успел нанести только три-четыре удара, но они были настолько ожесточёнными, что Мелани под ним только взвизгнула:

– Иисус, Мария…

Подскочив к скамье, Капуцци с такой силой отшвырнул его прочь, что тот едва устоял на ногах. Однако Альберт лишь лукаво рассмеялся на это.

– Когда-нибудь я её всё-таки отсношаю, – пообещал он.

– Никогда! – в бешенстве проорал Капуцци.

Но Мелани пронзительно заверещала:

– В таком случае хотя бы сам займись… я этого больше не вынесу.

Капуцци вскипел:

– Мы здесь собрались работать… я должен кое-что подготовить… так что не сейчас… не сейчас… наберись терпения…

Мелани стала пальцами раздвигать себе щель:

– Входи… входи сейчас же… или я приглашу Альберта…

– Что глаза вылупили, пошли прочь отсюда, – властно приказал Капуцци нам с Альбертом.

Мы не заставили его повторять дважды и шмыгнули в комнату для переодевания, где, не теряя ни секунды, бросились на пол.

– Ах… – сказал Альберт, – как я рад, что ты здесь… как я рад… теперь я, по крайней мере, один раз могу потрахаться по всем правилам… ах… иди-ка сюда… теперь меня не нужно для этого приглашать… как обычно… ах… у тебя такая славная маленькая плюшечка… как это здорово… только двигайся… погоди… погоди… давай титьки… так… я поцелую твои сосочки… крепко поцелую… да…

– Я всё время с нетерпением ждала этой минуты, – воскликнула я, – это наполняет меня таким сладострастием… какие там пробы… сильнее… ах… замечательный у тебя эклер… такой длинный… и такой тёплый… крепче… да… вот так… брызгай… брызгай же… ах… как хорошо… ещё? Ах… на меня уже дважды накатило.

Закончив, мы услышали, как снаружи Капуцци с женой всё ещё продолжают обрабатывать друг друга.

– Нет… нет… – шептала она, – пока не брызгай… ещё не сейчас… я ещё не насытилась… ещё больше… дай мне больше…

Он басил:

– Ну что… ты по-прежнему хочешь своего милого Альберта… а?..

– Насрать мне на него, – изрекла она довольно отчётливо, – ты мне гораздо милее… только трахай… дай мне свой рот… свой язык, ах, ах…

Всё остальное было сплошным хрипением.

Потом господин Капуцци снова спросил:

– Ты позволишь мне теперь брызнуть? Ты меня просто доконала… ах… твои груди… мне можно сейчас?

А она:

– Да… брызгай же… сейчас… так… а теперь Альберт может ёрзать и вертеться сколько ему угодно… теперь он меня больше не волнует… ах… ах… как это сладко…

– Почему же он тебя больше не волнует? – с ревностью в голосе спросил Капуцци.

Они оба закончили и продолжали беседовать.

– Да он меня никогда и не волновал, – успокоила его жена, – когда он со своей макарониной здесь, или когда я беру её в рот, или когда он меня лижет, тогда ведь я думаю только о тебе… сам Альберт мне до жопы.

Альберт рассмеялся, услышав такое:

– Вот сучка, – сказал он, – она просто морочит ему голову… ты же собственными ушами слышала, какая похоть её от меня разбирает… она же сама это говорила.