История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой. Книга 1 - Жозефина Мутценбахер

– Конечно, не прямо тут, – успокоила я его, – а в подъезде, на лестнице… там никто не живёт… там мы можем делать всё…

Этот вариант тоже его не устроил.

– Пойдём ко мне, – предложил он.

– А далеко это? – Я выказала недоверие.

– О, нет, к тому же мы доберёмся туда с комфортом.

– Сколько я получу? – поинтересовалась я.

– Не беспокойся, – величественно ответил он, – тебе будет щедро заплачено… – И поскольку я всё ещё колебалась, он добавил: – Так хорошо, как никогда, я плачу лучше любого другого.

Он импонировал мне и внушал доверие:

– Ладно, – сказала я, – однако деньги вы должны дать мне вперёд.

– Дома, – твёрдо произнёс он, – ты получишь свои деньги дома, как только мы войдём в дверь.

Мы вместе покинули подворотню и прошли несколько улочек. Здесь он подозвал лёгкую комфортабельную коляску, запряженную одной лошадью. Мы уселись в неё, а когда тронулись с места, он спросил:

– Ты, верно, думаешь, что я собираюсь тебя сношать?

Я кокетливо улыбнулась ему:

– А что же ещё?

– Нет, мне нужно нечто совершенно иное… – таинственно произнёс он.

Я снова не сдержала улыбку, мне хотелось показать себя смышленой:

– Ага… уже понимаю, – сказала я.

– Ну, и что же тогда? – поддразнил он.

– Наверное, в рот? – предположила я.

– Нет, – засмеялся он. – Так что же, как ты думаешь?

– Сзади? – продолжала угадывать я.

Он отрицательно покачал головой.

Я решила, что он потребует, чтобы с ними обошлись так же, как с молодым человеком, которого мы высекли розгами.

– Может, вы захотите, чтобы вас били? – попыталась ещё раз угадать я.

– Боже правый, ну и хорошо же ты во всём этом разбираешься, – воскликнул он и добавил: – нет, и не это тоже.

– Нет? Тогда я не знаю… – сдалась я.

– Я собираюсь тебя фотографировать, – сказал он.

– Фото?..

– Да, фотографировать обнажённой, во всевозможных позах.

Я рассмеялась. Меня ещё никогда не фотографировали, и я решила, что получу потом свои красивые снимки.

Мы приехали к нему. Он жил в новом загородном доме, затерянном в глубине старинного сада. Вдоль улицы тянулся доходный дом, потом мы пересекли двор и через старинный сад подошли к небольшому особняку, состоявшему из нескольких комнат и ателье.

Нас встретила невысокая полная женщина со светло-русыми волосами. Её коренастая фигура выглядела в красном домашнем халате ещё крупнее. Глаза у неё, как мне показалось, были подрисованы углем. Она приветливо взглянула на меня и произнесла:

– Она как раз то, что надо…

Фотограф сказал:

– Не будем терять ни минуты, чтобы использовать свет.

Она спросила:

– Нужно ли мне привести Альберта?

Он ответил:

– Ну, разумеется, без него у нас ничего не получится.

Она собралась, было, уйти, однако он удержал её:

– Погоди, я сам приведу его. А вы тем временем лучше-ка приготовьтесь.

С этими словами он опять удалился через сад. А женщина поглядела ему вслед и промолвила:

– Он опять боится, что одной мне с Альбертом не справиться.

Затем она проводила меня в дом, прямо в ателье, которое произвело на меня сильное впечатление стеклянным потолком и высокими окнами. Она отворила потайную дверь, скрытую обоями, после чего отодвинула в сторону спрятанный за ней шкаф. И через образовавшийся проход мы попали в небольшую комнатку, свет в которую проникал сквозь единственное окно.

– Раздевайтесь, пожалуйста, – сказала она мне.

К моему удивлению сама она тоже начала снимать домашний халат.

– Вам следует раздеться почти полностью, – заявила она, – вы можете оставить только чулки и туфли.

Она стояла передо мной в рубашке и ждала, пока я не оголилась. Затем подошла вплотную и придирчиво меня оглядела.

– Сколько же тебе лет? – Она вдруг заговорила со мною на «ты». – Четырнадцать?..

– Ещё нет, – сообщила я.

– Мой муж уже рассказал тебе, что он собирается с тобой делать?

– Да.

– Ну, хорошо, – произнесла она и сняла рубашку. – А остальное ты увидишь позднее.

– Вас он тоже будет фотографировать? – удивлённо спросила я.

Она рассмеялась:

– Естественно… до сих пор он вообще только меня одну и фотографировал, потому что мы сюда ещё ни одну другую бабу не приводили. Во-первых, это крайне рискованно, а, во-вторых, все они слишком дороги…

– Сколько же мне заплатят? – полюбопытствовала я.

– Не беспокойся… – обнадёжила она меня, – ты останешься довольна.

Её добродушно-приветливый тон пришёлся мне по душе.

– Я вовсе не беспокоюсь, – с улыбкой сказала я.

– Он наверняка предпочёл бы подобрать себе какую-нибудь другую, – словоохотливо продолжала она рассказывать, – но у него есть заказ, для выполнения которого ему нужна молодая девица, как ты…

– Но ведь и вы ещё тоже молоды…

Я намеренно сделала ей этот комплимент.

– О, да… – засмеялась она, – вот смотри… такая большая грудь, да и стоит ещё достаточно туго, что скажешь?

Она взяла свои груди и покачала их на ладонях. Они были широкими и крепкими, и так сильно расходились в стороны, что казалось возможным увидеть обе малины с двух сторон со спины, если конечно кому-нибудь пришло бы в голову разглядывать их оттуда.

– Очень красивые… – с похвалой отозвалась я.

– Ты только потрогай… – пригласила она меня.

Мне пришлось взять её грудь в руку, и та действительно оказалась твёрдой и эластичной.

– Вот только живот несколько толстоват… – с сожалением сказала она.

– Совсем нет, – успокоила я её.

– И ляжки… – Она шлёпнула себя ладонью по телесам и расхохоталась. – Когда меня видит Альберт, – продолжала она, – его сразу охватывает похоть.

– Охотно этому верю…

– Однако мой муж из-за этого сердится… – засмеялась она. – Конечно, но что было бы, если бы он не пожелал у него стоять? В таком случае ему вообще невозможно было бы нас фотографировать?

После этих слов я начала смутно подозревать, что здесь, вероятно, происходило. Вскоре после этого фотограф вернулся и вызвал нас наружу. Мы вошли в ателье, и там оказался ещё один парень лет приблизительно восемнадцати. Это, должно быть, был рассыльной, конюх или нечто тому подобное. Потому что лицо у него было загорелое и обветренное, с красным, довольно крупным носом, и маленькие толстые ушки. Несмотря на стройность, в нём чувствовалась сила, и одет он был в целом неплохо. Мне, по крайней мере, он очень понравился.