Черный цвет боли - Эва Хансен

Вангер посмотрел на Фриду, словно призывая ее защитить от несправедливых обвинений шефа, но девушка сокрушенно развела руками:

– Что есть, то есть.

– Пусть Фрида покажет, – буркнул оскорбленный в лучших чувствах Даг. Ему всегда казалось, что это просто деловая строгость…

Фрида решила чуть иначе, она скопировала фотографии и попросила Линн Линдберг о встрече. Линдберг не так давно искала Паулу, значит, встречалась со многими бэдээсэмщиками, может, сумеет с кем-то поговорить еще раз? Даг твердил, что это опасно, но выхода все равно не было. Других зацепок, кроме этих фотографий и фургона с фальшивыми номерами, не имелось.

Фрида скопировала мне несколько фотографий Кайсы и Бригитты, взятых из их альбомов. Скопировала на всякий случай, вдруг сумею показать кому-то и что-то узнать новое?

На снимке Кайса вместе с похожей на нее девушкой. Скорее машинально, чем осознанно, я поинтересовалась:

– А это кто?

– Это сестра Кайсы Маргит. Но сейчас она выглядит несколько иначе, если, конечно, не притворяется.

– Кто?! – кажется, даже голос от волнения подсел, иначе получился бы вместо тоненького писка настоящий вопль.

– Маргит. Это снимок восьмилетней давности.

Мне было не по себе, если Фрида и Вангер знают, что рядом с Кайсой Маргит, они легко смогут узнать, что Маргит погибла по вине Ларса. Как бы все разузнать об их родных, не привлекая внимания к самому Ларсу? Он говорил, что, если бы удалось найти родных Маргит, ему было бы легче, но тогда никто из его приятелей не знал о родных Маргит.

Стоп! Как мог Ларс не знать, что Кайса и Маргит сестры?! Неужели он лжет, как с Оскаром?

И вдруг все заслонило понимание: Фрида сказала «сейчас она выглядит»?!

– Фрида, вы сказали, что она выглядит сейчас?

– Да.

– Она… жива?

– Да, Маргит приходила опознавать тело Кайсы, а потом Даг ездил в Боден к их родителям.

– Где она сейчас?

– Вот это мы и хотели бы знать. Может, кто-то из бэдээсэмщиков знает? Поспрашивай, тебе они скорей ответят, чем нам. Вангер показывал снимок Леннарту Викстрёму, тот сказал, что не видел такую давно.

– Я покажу Хильде. А Маргит точно жива?

– А что, она должна была быть повешена, как сестра?

– Нет, просто я слышала это имя раньше, но слышала, что она погибла давно.

Фрида вздохнула:

– Тогда кто-то выдал себя за Маргит, когда приходил по поводу Кайсы.

Все неимоверно запутывалось. Смог бы объяснить Ларс, но его лучше не спрашивать. Однако мысль о том, что Маргит, возможно, жива, не давала мне покоя. Во всяком случае, Фрида и Вангер знают адрес родителей Маргит, можно будет разузнать.

Я решила пока ничего не говорить Ларсу. Вот разузнаю все подробней, тогда и скажу. Может, даже съезжу к ее родителям в Боден.

Пыталась вспомнить, что именно он сам рассказывал о Маргит. Это было еще в замке… Ларс сказал, что убил человека…

– Линн, только, пожалуйста, будьте осторожны, никаких встреч наедине, вы ввязываетесь в опасное мероприятие. Лучше бы вообще не вмешиваться, ни Вангер, ни ваш Ларс наши поступки не одобрят.

Я усмехнулась:

– Ларс не только не одобрит, но и будет взбешен.

Знать бы мне тогда насколько!

Договорились, что я просто встречусь с Хильдой и покажу ей снимки, посмотрим, что она скажет. Девушка уже слышала от меня о снимке из альбома Ларса, может, сейчас скажет что-то новое о Маргит? Теперь, кажется, и Фрида не была уверена, что к ним приходила Маргит. Вспоминая тот визит, Вангер неизменно твердил, что женщина показалась ему слишком старой для своего возраста и какой-то потухшей. Может, это не Маргит, а кто-то просто пытался направить их по ложному следу?

Если честно, у меня, кроме Маргит и прошлого Ларса, было куда более важное для него сообщение. И повод зайти в аптеку…

Нужно купить электронный тестер на беременность, который определяет даже срок… Зачем? А вот так я всем и рассказала! Эта тайна наша с Ларсом. Нет, пока только моя, вторым, кто узнает или догадается, станет Ларс.

Вторым стал не Ларс, а подруга Магнуса Софи. Я крайне редко бываю в аптеках, вернее совсем там не бываю. Ну почему единственный раз, когда мне понадобилось зайти в аптеку, там должна была оказаться Софи? Это из законов Мерфи: случается именно то, что могло бы произойти с наименьшей вероятностью.

Конечно, Софи сделала вид, что поверила, что я покупаю тестер для подруги, не заметила, как у меня полыхнуло все лицо, и не стала терзать глупыми расспросами: что, да как, да когда. Она не болтлива, да и кому Софи может сказать, Магнусу? Пусть говорит.

Второй тестер повторил данные первого, но я решила пока молчать как рыба. Решено – первый Ларс! Боже, что это будет для него за новость!

Но он уже пропустил два уик-энда, что, если не прилетит и на третий? Я не переживу. Нет, он не поступит так жестоко, я просто скажу, что у меня есть очень важная новость, Ларс не вытерпит и примчится. Я твердо решила ничего не говорить по телефону и не писать в письмах, только лично, только, глядя в глаза. Вот буду молчать, даже если в следующий раз мы встретимся, когда мой живот заставит меня ходить вразвалочку!

Я его помучаю за то, что он оставил меня на две недели одну.

А пока я решила встретиться с Хильдой и действительно расспросить ее о сестрах подробней. Хильда знает много больше, чем говорит. Боится? Вспомнился отрезанный язык Марты, и стало не по себе.

Хильда даже обрадовалась моему звонку:

– Линн, привет. С тобой опасно встречаться, Ларс опять разозлится.

– А мы ему не скажем. Он же тогда не от меня узнал, а из-за фотографий.

– Да, мы здорово сглупили…

– Давай встретимся где-нибудь в кафе, где нас никто не станет фотографировать с плетками в руках и в лайкре.

Мы решили посидеть в «Лимоне», там легко одновременно и затеряться среди других, и побыть наедине.

Сначала разговор шел ни о чем, как обычно бывает с малознакомыми людьми, которым, однако, друг от друга что-то нужно. Позже я не раз задумывалась, нужно ли было от меня что-то Хильде. Кажется, да. Но тогда Хильда этого не выдала, может, просто не успела.

Увидев фотографии, она усмехнулась:

– Ты до сих пор гоняешься за бывшими Ларса?

Я ткнула пальцем в Маргит:

– Кто это?

Девушка усмехнулась:

– Дурочку не разыгрывай, знаешь же, что Маргит.

– Она жива?

Ей-богу, Хильда вытаращила на меня глаза:

– Что, и ее?!