Двое пополам - Ляна Вечер

На улице блеяли козы, и Шайла поспешила выгнать из сарая их рогатую красотку.

— Даже коза и та гулять пошла, — девушка потеряла знакомый серый хвостик в стаде таких же хвостиков.

Ей хотелось выйти на улицу, поболтать с кем-нибудь или просто пройтись по деревенским лавочкам и вернуться с полной корзинкой покупок, но слышать недовольное цоканье в спину — невыносимо. Нет уж, лучше дома сидеть или вот — во дворе. Шайла устроилась на ступеньках крыльца и подпёрла щёки кулаками.

Хороший весенний денёк собирался, тёплый. Лето почти у порога, скоро люди на речку купаться пойдут, и Шайла сходит… Ночью, может быть.

— Доброе утро, — у калитки стоял круглолицый мужчина с пузиком.

— Доброе, — шинарка приветливо кивнула, но морально приготовилась отбиваться от едких насмешек.

Мужчина казался ей знакомым, и наверняка в этом знакомстве не было ничего приятного, иначе у Шайлы не скрутило бы живот до боли — гаденькое предчувствие.

— Я Дуфф, — представился гость. — Ты меня помнишь?

— Нет, — замотала головой, надеясь, что её ответа мужику хватит, чтобы унять любопытство и пойти на все четыре стороны.

— Ладно, — с какой-то непонятной Шайле горечью ответил пузатик. — Я тут вещи твои принёс, — он перекинул через забор мешок, — и ещё булок испёк, — повесил на калитку корзинку, накрытую чистой тряпочкой. — Ты прости меня, не держи зла.

Толстяк вразвалочку отправился прочь, а Шайла поспешила к калитке. Вкусные сдобные булочки, сладенькие. Девушка набивала рот мягким хлебом и вытаскивала из мешка вещи. Хорошие платья и рубашки недешёвые — неужели всё её? Она понятия не имела, кто этот увалень и за что он просил прощения, но обновкам и вкусностям была рада — тоже развлечение, когда другого нет. Решила примерить одно из платьев. В душный дом заходить не хотелось, и девушка спряталась от чужих глаз за сараем, чтобы переодеться. Её-то с улицы не видно, а для неё обзор хороший: пока разбиралась с вещью, к забору подошёл молодой высокий парень. Ух, красивый! Шайла засмотрелась. Он воткнул между досок калитки букет лиловых роз.

— Погоди! Эй! — на ходу завязывая шнуровку платья, девушка выскочила из-за сарая.

— Доброе утро, красотка, — губы парня разошлись в очаровательной улыбке. — Помнишь меня?

— Не-а, — Шайла пожала плечами. — Это для меня? — взяла в руки букет. Пах потрясающе и выглядел не хуже.

— Для тебя. Нравится?

— Дорогущий, — шепнула себе под нос, но гость услышал.

— Вижу, ничего не изменилось, — улыбка пропала, — ты по-прежнему всё оцениваешь монетами.

— Я?! — шинарка чуть не подавилась удивлением. — Нет, ты не так понял! Мне неловко, что ты принёс такие красивые и дорогие цветы, а я даже имени твоего не знаю… или не помню. Мы ведь знакомы, да? Как тебя зовут?

— Знакомы, — голос парня сделался теплее, — но имени не назову. Сама вспомнишь.

— Спасибо за цветочки, — кокетливо хлопнула ресницами и замерла.

Неловкое вышло молчание. Шайле не хотелось, чтобы высокий красавчик уходил, но и говорить не о чем. Нет, наверное, есть о чём, но болтовня может всколыхнуть прошлое, а вспоминать она не хотела.

— Я пойду, — незнакомец сделал шаг назад, но спиной не повернулся.

— А… А давай прогуляемся? — сама не зная зачем, предложила Шайла.

Ей показалось, что рядом с таким высоким и широкоплечим мужчиной бояться нечего. Если Шайла будет с ним, никому из деревенских и в голову не придёт шикать ей в спину.

— А давай! — не скрывая радости, согласился парень.

Они шли по деревенской улице, и у Шайлы в груди расцветало тёплое чувство. Взять бы незнакомца под руку, но она стеснялась, а он не предлагал. Прохожие и впрямь вели себя очень сдержанно, не шушукались, и даже стайка сплетниц смолчала.

— Купим булочек, красотка? — предложил незнакомец. — Посидим у озера, поедим и поболтаем. Я, если честно, очень голоден, позавтракать не удалось.

Во рту Шайлы собралась слюна — сладкая сдоба, которую принёс не менее сдобный пухляк, произвела на неё впечатление. Хотелось ещё, и они купили. Точнее, её красавец-спутник купил: Шайле совсем не хотелось заходить в пекарню.

* * *

Утро здорово напоминало летнее, если не знать, что на дворе весна — ни за что не догадаешься. Деревенские дома остались позади, Мэд и Шайла шагали по лесной тропинке в сторону озера. Мэдью знал совсем другую Шайлу — строптивую, стервозную шинарку, которой не то что палец в рот… Впрочем, о других частях тела в ротике этой красавицы он предпочитал не думать. Девушка распрощалась с памятью и стала похожа на кроткую овечку. Таких фей нужно на руках носить, пылинки сдувать, а не то что делал с ней Мэд в грязной подсобке трактира. Солдат хоть и не большой романтик, но понимал, что первая близость с девушкой, которая ему очень нравилась, должна была быть другой. Всё его проклятая ревность.

— Как же тебя зовут? — Шайла хитро сощурилась. — М-м? Как?

— Вспоминай.

Видимо, Шайла действительно взялась вспоминать, потому что до самого озера не проронила ни слова. Мэдью шёл рядом с настоящей скромницей — стоило ему посмотреть на девушку, и её щёчки наливались пусть лёгким, но заметным румянцем. Как мечом по солдатскому сердцу такие перемены. Мэд давно смирился с тем, что полюбил конченую дрянь, а теперь Шайла стала не просто милой — идеальной, но поверить в это было практически невозможно.

Они устроились на поваленном дереве, что лежало у самой воды. Прохлада течения приятно освежала, а позади шуршал первыми листьями лес. Весна пришла не только в Шинари, но и в сердца людей. Суровый край, долгая зима, слишком мало красот и нравы соответствующие. Мэдью хоть и молодой солдат, да успел помахать мечом за границами королевства — вот где люди живут, можно позавидовать! Небо там выше, а светила ярче. Мэду захотелось рассказать Шайле о чужих странах, он даже вспомнил пару забавных историй из военного похода, но вместо этого выдал:

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Совсем, — девушка пожала плечами и откусила булку. — Мне кое-что рассказывали, но приятнее думать, что это не обо мне, — нервная улыбка выдала её волнение. — Я бы могла обратиться к дочери Аи, чтобы вернуть воспоминания, только боюсь… — замолчала, смахнула крошки с платья, вздохнула. — Боюсь, что мне будет невыносимо стыдно, если вспомню.

— Грустно бояться собственного прошлого, — Мэд так и не притронулся сдобе, аппетит пропал. — Только каждому из нас есть чего стыдиться.

— И тебе?

— И мне… — Мэдью с сожалением поджал губы. — Раньше я был воином, служил в королевском войске. Однажды в городе на рынке увидел девушку. Торговала вот такими булочками, — он забрал из рук Шайлы надкусанную сдобу, — и была восхитительно хороша, но за миловидной внешностью скрывался зубастый характер, и хватка у неё, что надо. Любила деньги и мужчин, у которых они водятся, а я так — солдатня, почти нищий на паперти. Ну… для неё. Она крутила с моим командиром, а я на это смотреть не мог, но приходилось. Он вечно таскал меня за собой, говорил, мол, толк из меня выйдет, я не отказывался. Хотя человек он — дерьмо… Знаешь, тогда любой поход на рынок для меня был праздником. И пусть ночью я подыхал от ревности в казарме, но всё равно ждал нового дня, чтобы увидится с красавицей. Уговаривал уйти от командира, а она хохотала мне в лицо. Как-то раз я застукал их за торговой палаткой. Трахались. В тот момент я готов был убить его, но кто такой солдат против командира? Скрутили бы меня там же да на плаху отправили. Держи врага ближе — мой случай. Решил, что стану правой рукой гада, выберу подходящий момент и тихо прикончу его.