Обреченные обжечься - Anne Dar

Хьюи и вправду наотрез отказался называть Изабеллу её именем, нарочно называя её исключительно мамой и никак иначе, из-за чего у меня уже двадцать минут как разрывались в кровь ушные перепонки и душа.

– Но, Таша, это ведь мама! – Хьюи врезался в меня невыносимым взглядом проницательного ребёнка, которого не понимет глупый взрослый, но я отказывалась верить его душераздирающим глазам. Он держал за руку Изабеллу и называл её мамой. Непростительно. По крайней мере в эту самую секунду я не могла его простить за это. – Как же ты не понимаешь? – не желал униматься он. – Почему не видишь?! Она совершенно не похожа на тётю Беллу! Это мама!

– Так, всё, с меня хватит, – не выдержала я, зачем-то посмотрев на наручные часы, что и стало для меня спасительной ложью. – Я опаздываю на работу.

Поспешно произнеся эти слова, я, словно ошпаренная, вылетела из палаты.

Пандора трижды окликнула меня, но я обернулась лишь на третий раз, когда осознала, что она бежит за мной на своих тонких каблуках. Просто не хотела, чтобы она сломала себе ногу. В её возрасте переломанные кости чреваты серьёзными последствиями. Ей ли не знать? И всё равно она продолжает носить эти грёбанные шпильки, всякий раз заставляющие меня сбавлять шаг или вовсе останавливаться!

– Конечно она не похожа на ту Беллу, которую он запомнил, десять лет ведь прошло!!! – обернувшись, выкрикнула я. До лифта оставалось каких-то несколько шагов, но я не могла их сделать, пока Пандора не остановилась напротив меня.

– Дорогая… – она тяжело дышала.

– Нет! Слышишь?! Нет! Это невыносимо! И не нужно взывать к моему терпению! Оно у меня железобетонное, и ты об этом прекрасно знаешь, но это… Это уже слишком! Она точная копия моей матери!

– Тебе ли не знать, каково быть копией? – взволнованно попыталась дотронуться моей руки Пандора, но я резко отстранилась.

– Я старалась! Но сегодня с меня хватит!.. Она – не моя мать!

В момент, когда я выпалила эти слова, в противоположном конце коридора, возле автомата со сладостями, появилась Изабелла. Я была уверена в том, что она слышала мои слова.

Остановившись и помедлив несколько секунд, она, наконец, зашагала в нашу сторону. Я её дождалась. Снова.

Встав справа от Пандоры, она в упор врезалась взглядом в мою грудную клетку, почему-то не найдя в себе сил смотреть мне в глаза.

– Я понимаю, – наконец произнесла она. – Но, если не сегодня, тогда, может быть, через пару дней? Когда я приеду к твоей семье в гости… Ты попытаешься снова? – лишь договорив до конца, она подняла на меня свой взгляд, всё ещё слишком неуверенный, чтобы я могла удерживать его на себе долго.

– Ты не виновата, – всё ещё слишком жёстко ответила я. – Проблема во мне.

– Я понимаю, – повторилась Белла. – Я точная копия её…

– Нет, не понимаешь. Ты – моя лучшая подруга. Была ей. А теперь тебя нет. И её тоже нет. Я потеряла вас обоих, – я выдохнула. Так громко, что со стен едва не слетела штукатурка. – Я попытаюсь, – не без злости на что-то мне неведомое выпалила я, после чего взмахнула рукой, что лишь подчеркнуло мою безысходность. – Конечно я попытаюсь! Тебе-то наверняка тяжелее чем мне! Десять лет ходить с чёрной дырой в памяти, это тебе не лего собирать…

– Но это весьма похоже, – ещё более неожиданно, чем моя резкость, заулыбалась Изабелла.

– До встречи! – едва не прокричала я, вновь взмахнув рукой и резким шагом прошагав к открывшемуся лифту, из которого вышел доктор Аддерли, которому я, на сей раз не сдержавшись, прокричала: “Доброе утро!”.

Когда двери лифта, в котором никого кроме меня не осталось, начали закрываться перед моим носом, я словила на себе их взгляды. Доктор Аддерли, Пандора и Белла смотрели на меня сквозь призму смешанных эмоций: удивление – почему? – восторг – почему? – понимание – почему? - надежда – почему? – подавление улыбки – но почему? Почему я не понимала, что со мной происходит?

Я чувствовала себя сломанным компасом, стрелки которого никак не могут указать верного направления. Мои внутренние часы сбились. Ни севера, ни юга, ни полночи, ни полудня…

Но должна же быть тому причина! Я её чувствую, только воспринять её никак не могу. Словно всё внутри меня противится, упирается ногами и руками, говорит мне, что я ещё не готова. Но к чему? К чему я могу быть настолько неподготовленной? Ведь мне казалось, что прошедшее десятилетие подготовило меня ко всему. Неужели я ошибалась?

Ни севера, ни юга, ни полночи, ни полудня…