Раб колдуньи - Стеша Новоторова

великовозрастным сыном-дебилом. Сынка своего она только что отмазала от армии (сама хвалилась Акулине этим) и теперь он состоит при маменьке этаким Митрофанушкой – тупым, но уже покорным истуканом. Уже распробовал маменькину трость (опять же с её слов) но стиль фемдомной жизни пока что не освоил. Вот она его и привезла к нам. Как бы на экскурсию. Чтобы увидел, что его ожидает в будущем. Когда мамаша передаст его под контроль какой-нибудь дамочке вроде наших надменных хозяек жизни.

А ведь передаст. Очень, правда, не скоро – ведь она его рожала для себя, это как бы ЕЁ МУЖЧИНА, но рано или поздно, ей захочется внуков. Которых, если это окажутся мальчики, (как я им завидую!) она тоже воспитает в лучшем случае послушными пажами. И жену она ему найдет под стать себе – властную и строгую. А где ей найти такую, как не у нас в Ордене?

То-то и оно. Все дороги ведут в Торжок.

Мальчик, его звали Иван, с раскрытым ртом смотрел не отрываясь, как я пресмыкался перед его мамашей. А она была в восторге от этого представления.

– Стелька? – прочитала она крупную надпись у меня на лбу. – Почему стелька? – поинтересовалась она у Акулины.

А сама при этом сунула мне ногу чуть ли не в морду, чтобы я её разул. И тапочки свои швырнула в меня. Чувствуется провинциальная аристократка. Явно не институт благородных девиц заканчивала, что-то попроще.

– Пусть тогда стельки мне вылижет! – самодовольно ухмыляясь, велела Мамаша (я так её про себя назвал).

– Отличная идея! – оценила её прыть Акулина. – Сегодня всем дамам будешь вылизывать стельки, поняла, милая? – ласково спросила меня моя хозяйка.

Поняла, куда ж я денусь-то! Конечно, поняла.

Хотя вылизывать ещё и внутренности дамских туфель – тот еще кайф. Но очень скоро мне это понравилось. Еще как понравилось! Потому что вечер начался с грандиозной порки!

И, разумеется, пороли меня. Ну, так как это был уже мой бенефис. Мой звёздный час. Моё посвящение.

Обставлено всё было очень красиво и торжественно. Я стояла посреди Большой залы, в которой обычно проходили собрания, изящно оттопырив зад и закинув руки за голову. На мне, повторюсь, было шикарное, темно-зелёное, расшитое золотыми драконами да змеями платье, с абсолютно голой спиной и всем что пониже спины. И вот по всему этому великолепию дамы стегали кто плёткой, кто бамбуковой тростью, кто просто деревенской розгой (коих было заранее заготовлено в достатке) – кто как хотел. Причем каждой даме наливали полный бокал шампанского, и пока она его пила маленькими глотками, она должна была пороть меня. А все вокруг хором считали удары.

Эта такая весёлая игра, называется «кто больше».

Понятно, да? Холодное шампанское, которое можно пить только мелкими глотками, всеобщее веселье, дружный дамский смех и счёт – кто больше сможет нарисовать на мужской (пока ещё) заднице самый красивый рисунок из быстро вспухающих рубцов.

Честно говоря, меня давно так не пороли. И я орала как резаная скотина. Выла, скулила в перерывах между ударами, умывалась слезами вперемешку с потёкшей тушью, кровенила губы, впиваясь в них зубами, словом вела себя постыдно и недостойно высокого звания служанки Ордена. Так что вопрос моего принятия стоял под большим сомнением.

И тут Мамаша вылезла со своим нововведением!

Притащила с раздевалки свой ботиночек – короткий такой, но на изящном каблучке, и надевает его мне на физиономию. Так, чтобы нос мой упирался в то место, где у неё пятка помещалась. И аккурат чтобы я могла языком до стельки этого ботиночка доставать. Специально, сука, всё так продумала! Еще и чулком своим привязала этот ботиночек, обмотав вокруг моей головы, чтобы он на моей физии как намордник красовался!

Дамы, понятное дело – в восторге! Все дружно аплодируют, обсуждают, сходятся во мнение, что так мне больше идёт, что это вообще должен быть мой повседневный наряд, что даже и на улицу меня без намордника теперь выпускать нельзя…

Как будто я теперь ИХ СОБСТВЕННАЯ собачка!

И Мамаша тут как тут. В ухо мне вцепилась ногтями (слава Богу, она не ведьма, у неё обычные ногти, человеческие) и ласково так шепчет:

– Лижи, мразь, лижи мою стельку! Думаешь, я не знаю, что ты мужик в женском обличье?

Тут она явно промахнулась. Во-первых, это все знают. А во-вторых, я как бы уже давно ориентацию свою меняю. Медленно, но меняю. Так что тут ей меня шантажировать нечем.

Но стелька-то на вкус оказалась солёной! И вылизывать мне её поначалу было, прямо скажу, неприятно. А Мамаша как увидела эту мою гримасу отвращения, так тут же отобрала у кого-то из уставших дам бамбуковую палку, и давай меня по лопаткам охаживать.

И знаете, такого злорадства в женском взгляде я давно не видела! Клянусь!

Отсыпала она мне с четвертной полновесных ударов. Во всяком случае благородные зрительницы до двадцати пяти точно досчитали, а дальше им надоело. А мне по лопаткам показалось как вся сотня горячих – смотрю, а огоньки на свечках, как давеча во время колдовства леди Стефании, как будто отрываются, и плывут куда-то во все стороны.

Глядь, а это не огоньки, это я плыву – валюсь как сноп сена на пол почти без чувств.

Тут вмешалась Акулина и отобрала у Мамаши бамбуковый шпицрутен. Ругать её не стала за чрезмерное усердие, но говорит, что для начала хватит, тем более что почтенное дамское общество оценило умения своей новой гостьи. И с радостью захочет увидеть её впредь на общих собраниях.

Кто б сомневался!

Но клубную вещь, мол, надо всё-таки беречь по возможности.

Так-то! Я теперь «клубная вещь»! Хоть и сказано вскользь, но всё равно немного успокаивает.

А Мамаша оказалась умной скотиной. Она подала недвусмысленный пример всем дамам, желающим изысканно покуражится. Ну, чтоб не просто так тупо стегать ноющего хвостатого урода, а со смыслом – раз он стелька – то пусть докажет своё право именоваться таким особым именем. А мы его подвергнем суровому испытанию. Выдержит ли? Не сломается? Не откажется от своего звания?

Как будто у меня выбор есть!

Такое вот садистически сладостное и одновременно слегка пикантное развлечение.

И многим это понравилось.

Видели бы вы, какое воодушевление вызвала новая игра среди присутствующих! По очереди стали снимать туфельки (оставаясь при этом босыми, хоть и на ковре, но всё ж прохладно!), и надевая их мне на лицо. С какими ядовитыми улыбочками предлагали мне эти женщины облизывать изнутри их обувь! И какая тёмная энергетика сгустилась вокруг, когда пороли уже