Тот, кто меня купил - Алекс Чер

Какой-то он деревянный. Как Буратино. Или железный. Как робот Федя. А лучше — как Железный Дровосек. По фигуре подходит. Роботы они толстые и неповоротливые. А этот — стройный, даже слегка чересчур.

Мне не нравится ни его взгляд — слишком властный и жёсткий, как неправильно приготовленное мясо, ни приказной тон. Но я должна вытерпеть. Если это поможет выкарабкаться из кабалы, я потерплю.

Не понимаю, зачем ему это нужно. Но, видимо, все эти тайны мадридского двора не для среднего женского ума, как он считает. Есть только два мнения: моё и неправильное — это про него. Он не сомневается ни в том, что говорит, ни в том, что делает или сделает в ближайшее время. Не удивлюсь, если у него всё в блокнотике расписано на три года вперёд. Каждый вздох. Но жениться?! На мне? Здесь явно что-то не так. Какой-то подвох или жесточайшее разводилово всех времён и народов — лохотрон.

— Собирайся, — продолжает раздавать команды, — тщательно и навсегда.

«Навсегда» звучит слишком пафосно: никто не знает, что будет завтра. Но если он думает, что я буду артачиться — ошибается. Тот, кто хоть немного знаком с моей тёткой, знает её крутой и противный характер. А я с ней семь лет прожила. Каждый день как по минному полю или по канату без страховки.

Прыжок в никуда меня пугает, конечно. Я не знаю, что будет дальше. Но у меня есть план — успела продумать, пока ждала этой знаменательной во всех отношениях встречи.

— Вы же понимаете, что рабство отменено? — уточняю я спокойным, как штилевое море, голосом. Терять мне нечего. Поэтому называю вещи своими именами. — Надеюсь, никаких извращений и садизма? Расчленённых трупов и издевательств?

Сева подозрительно покашливает, а затем прячет лицо в ладонях. Плечи его ходуном ходят. Смеётся. Ну и ладно. Жених, к слову, нервами куда покрепче. Смотрит на меня как на чебурашку, у которого вторая пара ушей отросла.

— Я похож на извращенца? — спрашивает всё с тем же выражением лица. Уши, видимо, ищет.

— Мне всё равно, на кого вы похожи. Я вас не знаю. Но, надеюсь, до всего выше перечисленного не дойдёт.

— Прекрати мне «выкать». Ты либо много бульварной литературы читаешь, либо сама книжонки пописываешь. Слишком буйная фантазия. Собирайся.

— Если что, я подстраховалась, — ставлю точку в разговоре, поднимаюсь с достоинством и удаляюсь. В спину мне не смеются и не бросают обидных уничижительных слов. Хоть это радует.

— Ну, что там?! — не находит места Синица — ходит, как цирковая лошадь, высоко поднимая колени. И каблуками по полу — цок-цок. Ей только плюмажа не хватает да красивой попоны.

Оля бросает на меня сочувствующий взгляд и продолжает мыть посуду.

— Готовься к свадьбе, Лин. Будешь свидетельницей. Не знаю, почему и зачем ему приспичило на мне жениться, но, судя по всему, там всё серьёзно. Отправил меня вещи собирать. Сказал, что я больше здесь не работаю.

Девчонки ахают. Олька даже тарелку роняет и застывает с мокрыми руками. Синица — та вообще рот открыла и челюсть потеряла.

— Так это ж здорово? — суетится она, отмирая. Помогает мне переодеться и собрать нехитрый скарб, состоящий в основном из косметики и гигиенических средств.

— Да выкинь ты эту дрянь! — артачусь я, пытаясь спихнуть в мусорку полупустую пачку влажных салфеток.

— Не-не-не! — протестует Синица. — Надо тщательно всё своё собрать и не оставлять даже мелочи, чтобы не вернуться наверняка.

— Опять ты со своей ерундой! — закатываю я глаза. — Ну, сколько можно, Лин? То позитивное мышление, то запросы мирозданию, теперь эти дурацкие приметы в ход пошли. Я не верю во всю эту чушь!

— Ну и не верь, Тай, не верь. На кой тебе верить-то? — суетится подруга, утрамбовывая мои вещи в пакет. — Главное — вот жених нарисовался. Богатый, красивый, солидный. То, что доктор прописал. Любить тебя будет. Холить и лелеять. Дети от него красивые родятся — опять же.

Хочется сделать позу «рука-лицо» и покачать головой. Сокрушённо. Ну, пусть хоть кому-то радостно от непонятных перемен в моей жизни. Синица так цветёт и пахнет, что совестно разрушать её махровые иллюзии.

Оглядываю подсобку внимательным взглядом. Не на предмет забытых вещей, нет. Мне немного тревожно, но я плыву по течению огромной реки и не очень хочу сейчас махать руками и пытаться сделать что-то наперекор.