В лапах зверя - Мария Зайцева

— И давно?

— Пару месяцев, — отвечает он, — смотрели за тобой… Я все думал, надо оно или нет…

— То есть, ты знал, в какой заднице я живу, и еще и думал? — вырывается у меня, и вот обиду не могу сдержать.

Вспоминается, что я за эти два месяца как раз на выпускном побывала, в перешитом из старого маминого платье. Одноклассницы ржали.

А потом как на линейку в каблуху шла… И юбку свою, единственную тоже, стремную. Над ней, а еще над моими белыми волосами, которые вообще ни в какую укладку не укладываются, тоже ржали.

И отчима вспоминаю.

И…

Ой, да много чего!

А этот, значит, наблюдал и думал, надо ли мне!

— Ты не знаешь, как я живу, девочка, — отвечает мне отец, — и лучше бы не знать тебе…

— Тогда почему я здесь, в итоге?

— Потому что у меня проблемы. А еще крыса завелась.

— А я причем?

— А ты — мое единственное слабое звено…

Молчу, переваривая информацию.

Слабое звено, значит… Жила себе, жила… Бедненько, грустненько, не видя перед собой никакого особого будущего, даже не размышляя о нем!

Тут бы насущные проблемы решить, вот честное слово, не до планов!

И надо же, в один момент эта моя не самая счастливая жизнь оказалась под угрозой! Вот за что? Ну ладно бы успела погулять вволю! Тряпки красивые потаскать, в салоны походить дорогие, на тачках погонять… Да в универе крутом поучиться, в конце концов! Всегда же хотела! Тогда понятно было бы, что за все надо платить!

А мне сейчас за что?

За грехи и сладкую жизнь папаши, которого я в глаза не видела всю свою жизнь?

Хочется вскочить и проораться, прямо от души так!

Но смысла нет.

Я попала в замес просто потому, что папаша меня не вовремя нашел.

Блин, что такое не везет, да…

— И дальше что? — голос мой, на удивление спокойный, даже меня саму поражает.

Отец с уважением поднимает бокал с выпивкой, салютуя.

— Молодец. Крепкие нервы.

Молчу, никак не комментируя, хотя ужасно хочется, да.

— Дальше… дальше тебя надо куда-то деть.

— В смысле? — не понимаю я, — куда еще? У меня дела свои, так-то. Учеба… Мама…

— Забудь, — отец морщится так, словно я о чем-то настолько незначительном говорю сейчас , что даже разговора не стоит.

— Что значит, забудь? — не собираюсь я идти навстречу и понимать его мимику, — мне домой надо! Это из-за тебя там проблемы! Решай их, и я поехала!

Мне кажется, я этим высказыванием отца до глубины души поражаю, потому что он реально рот открывает и не сразу находит, что сказать.

А когда находит…

Ну, в общем, отчим так высказываться не умеет… Цветисто получается, прямо песня, даже заслушиваюсь.

От двери раздается ржач дяди Сережи:

— Охеренно, Сурен! Твоя девочка, теперь вижу!

Отец с неудовольствием поворачивается к скалящемуся подчиненному и тот, мгновенно поскучнев, протягивает трубку:

— Волк вернулся.

Отец, приподняв бровь в удивлении, берет телефон:

— Привет, брат, давно в стране?

Слушает ответ, смотрит на меня, словно решая что-то, затем выходит в другу комнату, говоря по пути:

— Нет, у меня проблемы, ты в курсе уже, смотрю…

Дядя Сережа подмигивает мне весело, кивает на бар:

— Иди сюда, тут есть жратва. Хочешь, наверно?

Пытаюсь гордо отказаться, но тут дядя Сережа открывает холодильник…

И в следующее мгновение уже осознаю себя, жадно пожирающей бутерброды с нереально вкусной ветчиной, украшенные салатиком и огурчиком.

Дядя Сережа за мной с умилением наблюдает, прямо так по-отечески.

Толкает бутылку с колой.

Киваю с благодарностью. Боже, я голодная была, оказывается.

Надо же, а думала, в горло ничего не полезет после увиденного… Прав, наверно, отец, нервы у меня железобетонные…

— Ну вот и умница, — говорит дядя Сережа, — а на отца не злись… Он на измене все время. С тех пор, как ты объявилась… И, главное, не вовремя так!

— Да что происходит-то? — с набитым ртом начинаю спрашивать я, — почему я домой не могу? Вы же всех убили?

— Если бы всех… — вздыхает дядя Сережа, затем смотрит на дверь, за которой скрылся отец, — не беси его. Целее будешь.

— Да лучше бы я вообще про него не знала! — вырывается у меня в сердцах.

— Это бы тебе никак не помогло, девочка, — вздыхает он, — главное, что о тебе плохие дядьки знают…

— И что делать-то?

— Слушаться папку.

Глава 7

— Да, я понял тебя… — возвращается из соседней комнаты отец, смотрит на меня внимательно так, словно прикидывает по весу, сколько во мне кило. Надеюсь, не разделывать планирует… — да, тогда к Сим-Симу… Тем более, что он мне должен…

Дядя Сережа, услышав это, только кивает задумчиво.

А я теряюсь в догадках: что еще за Сим-Сим такой? Из пещеры Алладина, что ли? Там была такая гора, под завязку золотишком набитая… Странные аналогии, конечно.

— Да, ну удачи тебе, Волк… — говорит отец, явно завершая разговор, — даст бог, увидимся еще…

Он отключает трубку, шлепает ей по ладони, продолжая по-прежнему задумчиво на меня смотреть.

— Что? — не выдерживаю я, — что-то случилось?

— Да нет… Серый, на выход, — кивает отец помощнику, и первым идет в соседнюю комнату опять.

Меня никто не приглашает, естественно.

Ну и ладно.

Сижу, пью колу, делая вид, что очень сильно занята бутербродом.

И, как только двери закрываются, срываюсь с места, чтоб подслушать.

Слышно не особо хорошо, к сожалению, тут отличная звукоизоляция, похоже, но радует, что далеко не ушли, все же, кое-что удается распознать.

— Сим-Сим? — это дядя Сережа.

— Да, самый лучший вариант… — это отец.

— Ну… Не знаю… Сим-Сим давно не при делах…

— Оно и хорошо. Белый и пушистый, прямо плюшевая игрушка… Крокодил… Со мной не свяжут. А если свяжут, то… — тут что-то на неразборчивом и очень матерном.

— А Волк что?

— Тоже белый и пушистый, мать его… Приехал, отмылся, теперь с Сим-Симом дела… — опять неразбочиво и матерно.

— Это неплохо, Сурен… Хорошая связь. Волк — серьезный мужик…

— Да. И не при делах, главное.

— А