С первого взгляда - Алекс Коваль

Утро встречаю в обнимку с подушкой и Майей, скачущей на моей кровати с криками: “Муся, поехали к деде!” Как-то вмиг отрезвляет и сбрасывает сонное наваждение осознание, что предки вернулись в город, и сразу вспоминается вчерашний вечер, когда Артём явно дал понять, что при первой же возможности поедет на серьезный разговор к отцу.

— Поедем, мышка, поедем…

— А мозна, я с ночевой у деда с бабой останусь?

– Можно, только если перестанешь скакать на кровати и пойдешь умываться.

— Но, мусь, мозна я у деда умоюся?

— Нет, бегом в ванную! — щелкаю егозу по носу и, нехотя поднявшись с кровати, тороплюсь привести себя в порядок и собрать ребенку сумку на выходные.

Залетая в гардеробную, мимоходом отправляю Стельмаху СМС с просьбой позвонить и вопросом, когда он собирается поехать к отцу. В ответ тишина, и думаю, глупо ждать сейчас ответа.

На улице стоит теплый зимний денек, если не считать ветра, который за городом стал ощутимо завывать. Солнышко вовсю пригревает через лобовое стекло, и с грустью подумалось: сейчас бы снова на те горки, в те беззаботные и нетревожные часы. Хоть и копчик болит и пара синяков на коленках, которые мы себе с мышкой устроили, но все бы отдала, чтобы отсрочить момент встречи с предками. Врать в глаза опять не хочется, но и поговорить самой у меня точно не хватит смелости. Но выбора нет. Мчим с мышкой по заснеженной загородной трассе, по встречной попадают редкие машины, а в небе пролетают пушистые снежинки.

На улицу родителей в элитном загородном поселке заезжаю уже в районе одиннадцати утра. Мышка едва ли не скачет от нетерпения встретиться с любимыми дедом и бусей, а я, по-моему, скакать сейчас начну от нервного перенапряжения, потому что вижу, как выруливает от дома родителей машина Стельмаха. Какие-то доли секунды тешу себя надеждой, что может, ошиблась, и это не он, но меня быстро возвращают на землю номера.

Он.

Сердце схватывает скверное предчувствие, и поднимается легкая паника. Неужели уже все рассказал? Так быстро? И если уезжает, значит… все плохо? А вообще чего ты ожидала, Лия, конечно, плохо. Это же отец.

— Муся, это дядь Алтем? Он тоже к деде едет, да?

Не сговариваясь, притормаживаем с Артемом у обочины, трясущимися руками отстегиваю ремень безопасности.

— Майя, сиди в машине! — кричу уже почти на бегу, выскакивая из прогретого салона авто и, запахивая шубку, несясь навстречу мужчине через две полосы.

На улице колючий ветер, который раздувает полы шубки и задувает под дорогой мех, пробирая до костей. Но дрожу я сейчас, кажется, совсем не от холода, а от того, каким вижу Стельмаха. Еще не подошла к Артему, но вижу по лицу, что рассказал. Злой, расстроенный, но страшнее всего потерянный взгляд. Тонкие губы упрямо сжаты, а брови нахмурены. И бровь… рассечена и кровит. Неужели отец? Неужели он позволил себе поднять руку на друга? Сердце сжимается от боли и вины. Ведь это целиком и полностью моя вина — то, что происходит начала я. Из-за своего упрямства и своего эгоизма. Ведь Артём отталкивал меня, до последнего боролся и убеждал, что так быть не должно. Дура, Лия. Но как иначе? Как, если сердце ноет от любви и бьётся только для него и ради него.

Мы притормаживаем напротив друг друга, пропуская несущиеся мимо машины, и одновременно делаем шаг навстречу друг другу, когда дорога пустеет.

— Артём… — выдыхаю облачко пара, но договорить мне не дают. Стремительно, даже в какой-то степени нервно подлетая ко мне, Стельмах сгребает в охапку. Запускает руку мне под шубку, притягивая за талию, прижимая к себе до ноющей боли желания в теле. До полета бабочек в животе и бега мурашек по коже зарываясь ладонью в моих волосах, целует. Так, как каждый из нас хотел уже очень давно, изнывая под гнетом обстоятельств и выдерживая нужное время. Припадает губами жадно и страстно, словно в стремлении надышаться мной, заклеймить, убедить в чем-то. Этот поцелуй, долгий и мучительно тяжёлый по накалу эмоций, будоражит все внутри и лучше любых слов говорит об исходе разговора. С каким-то жутким, пугающим отчаяньем мужчина отстраняется и, прикрыв глаза, утыкается губами в висок.

— Езжайте к родителям, Лия, — шепчет еле слышно. — Мы поговорим потом.

— Артем, все нормально? Мне не нравится твой вид… — немного подаюсь назад, чтобы заглянуть в любимые изумрудные глаза. Глаза, в которых сейчас столько боли вперемешку со страшной, даже яростной решимостью. — Все слишком плохо? — поднимаю руку, чтобы коснуться ранки, но Артём перехватывает мою ладошку и отводит взгляд.

— Артём, не молчи, пожалуйста…

— Нормально. Все будет нормально, — снова смотрит мне в глаза, добивая и уничтожая. Проводит костяшками пальцев по моим припухшим от поцелуя губам. — Не простудись, — приподнимается уголок чувственных мужских губ в улыбке, намекая на распахнутые края шубки и полное отсутствие шарфа на оголенной шее, — у меня на тебя большие планы.