В плену сердца - Тори Майрон

Поджимаю губы от негодования и неспособности что-то возразить. Ведь прав мерзавец. Опять прав! Я давно уже забыл, что такое чувство полного удовлетворения.

– То-то и оно. Так что прислушайся к моим словам, Адам, к которым я, к сожалению, пришёл лишь на старости лет, — бизнес не должен быть смыслом жизни. Её смыслом должна быть сама жизнь. Работа никуда не денется, да и ты всем уже всё давно доказал, превратив созданную мной компанию в настоящую корпорацию, поэтому, как бы ты ни любил «Heart Corp», тебе нужно посвящать время и чему-то другому. И прекрати говорить, что отношения — это не твоё, ещё до того, как попробовал. Не повторяй мою ошибку. И хотя бы попытайся добиться Николины.

– Прости, что ты сказал? Добиться?

Я уже говорил, что от непрекращающегося изумления брови давно летают где-то наверху, но теперь ещё и глаза норовят выскочить из глазниц.

– Да, ты всё правильно расслышал. Я сказал: попытайся добиться её, как делают это все обычные мужчины, когда хотят завоевать внимание женщины.

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

– А что такое?

– Я никогда никого не добивался, Роб, и ты это знаешь, – раздражённо цежу я.

– И? Обожаемый всеми женщинами Бог не может снизойти до смертных и поухаживать за любимой женщиной? – ехидничает Роберт, откровенно провоцируя меня на грубость.

– Я не собираюсь добиваться той, что неоднократно врала мне и трахнулась с другим.

– А ты с ней прям сама честность, что ли? Чувствуешь одно, а говоришь другое. Да и будь добр ответить: со сколькими ты потрахался за время вашего общения?

– Это не имеет никакого значения.

– В таком случае какое имеет значение, с кем потрахалась она? – парирует Роберт, и я снова не нахожусь с ответом. И как, мать его, ему вечно удаётся завести меня в тупик?

– Так, понимаю, с этим моментом разобрались, – довольно констатирует Роб. – Есть какие-то ещё преграды для того, чтобы начать действовать?

– О-о-о, их дохренища! – порываюсь достать пачку сигарет и раздражаюсь ещё сильнее, когда вспоминаю, что всю уже скурил. Чёрт!

– Я слушаю, – Роберт же спокойнее некуда. На фоне его сдержанного образа я сейчас похож на дёрганого наркомана.

– Начнём с того, что Николины нет, и выбираться из своих защитных стен она не собирается.

– Я не сомневаюсь, что ты найдёшь способ решить эту проблему. Дальше.

Усмехаюсь в ответ на его непоколебимую уверенность. Мне бы такую.

– Дальше? Хорошо… Даже если она выберется, то ничего хорошего не выйдет. Лина — не твоя Виктория, которая души в тебе не чаяла, несмотря ни на что. Она ненавидит меня. Сильно. Я всё сделал ради этого.

– Где-то слышал, что от любви до ненависти один шаг, так что это тоже легко решаемо, – он беззаботно пожимает плечами.

– А то, что она всю жизнь влюблена в другого? Тоже легко решаемо?

Роберт на миг задумывается.

– Нет, это не легко, но так даже будет интересней, – загадочно ухмыляется он.

– Интересней?

– Конечно. Ведь подумай сам, Адам. Даже без магии тебе было бы до скуки просто влюбить в себя любую девчонку, какую пожелаешь, а вот свершить сей подвиг с той, что тебя ненавидит, любит другого да ещё и спряталась внутри себя, оставив за главную бездушную суку, — это уже другое дело. Так сказать, игра на самом сложном уровне, которую после многочисленных лёгких раундов с женщинами жизнь сама подкидывает тебе. Всё как всегда: видишь цель — идёшь к ней, просто на сей раз тебе нужно выиграть, не применяя запрещённые приёмы и жестокие методы. Вот и всё. И, мне кажется, будет крайне глупо с твоей стороны упускать такой шанс, ведь что-то мне подсказывает: награда за победу, безусловно, обещает быть грандиозной, – произносит он, улыбаясь лишь уголками глаз, в сотый раз за последний час поражая и беся меня до невозможности. Поражает, потому что я до сих пор гадаю — кто этот человек, учащий меня сейчас уму-разуму? А бесит, потому что вижу его триумфальный взгляд, который красноречиво заявляет, что Роб заведомо знает: моя азартная натура не сможет устоять перед новым и крайне непростым вызовом, даже несмотря на мою уязвлённую гордость и хроническую неприязнь ко всем романтическим штучкам.

Роберт всегда умел заставить меня слушать, слушаться, бояться, делать так, как он хочет, и изменить моё мнение даже тогда, когда, казалось бы, оно было несгибаемым. Но он всё равно его сгибал, менял и перестраивал на свой лад. И когда я был ребёнком, и подростком, и молодым пареньком, и сейчас, мать его, он тоже с завидной лёгкостью это делает. Видимо, будь я хоть трижды акулой бизнеса, решения которого никем и никогда не подлежат оспариванию, рядом с Робертом я вновь превращаюсь в того маленького мальчика, что беспрекословно слушается отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – И с чего ты мне посоветуешь начать? – окончательно капитулируя, неохотно выдавливаю из себя вопрос, заставляя отца засмеяться. Да, прямо-таки засмеяться в голос. То ли от моего перекошенного лица, то ли… хрен знает от чего ещё… Но от звука его смеха я зависаю в изумлении, словно только что ожившую статую увидел.

– Вот тут уж ты нашёл у кого спрашивать! В этом я тебе точно не советчик, – сквозь веселье произносит он. – За всю жизнь я, как и ты, ни за одной женщиной не ухаживал, так что с этим вопросом обращайся к Майклу. Пусть даст тебе полезные напутствия, или же сам найди в Google какую-нибудь инструкцию для начинающих ухажёров. Не знаю, что ещё тебе сможет помочь.

– В Google? Инструкцию? – ошалело повторяю я, и стоит мне только представить себя за этим абсурдным, «познавательным» занятием, как я не сдерживаюсь и тоже начинаю смеяться — немного нервно, обречённо, но искренне… Впервые за последние месяцы и впервые за всю жизнь с отцом. Это ощущается странно, непривычно, будто в параллельной Вселенной, и крайне быстротечно, потому как всего через несколько секунд смех Роберта сменяется очередным приступом кашля, что вынуждает меня озадачиться.

– Ты в порядке? Я уже давно не курю, а твой кашель всё равно не проходит. Ты заболел? – спрашиваю я и, присмотревшись повнимательней, замечаю нездоровую испарину на его лице.

– По всей видимости, да, – откашлявшись, подтверждает он. – Всё-таки простыл из-за чёртовых кондиционеров, которые Милла врубает по всему дому на полную мощность. У этой девчонки шило в заднице. И минуты на месте усидеть не может, постоянно занимается чем-то, носится целыми днями туда-сюда, из-за чего ей вечно жарко и дышать нечем, а я страдаю в холоде, – сетует Роберт. Но без злости или капли раздражения, а с несвойственной для него мягкостью в голосе.