В плену сердца - Тори Майрон

– Что она сделала? – спрашиваю я и по блеснувшей злости в отцовском взгляде заведомо понимаю: что бы это ни было, девушке удалось пробудить в его чёрствой душе всех демонов до единого.

– Она забеременела, – цедит сквозь зубы Роберт, подтверждая моё предположение. – Я не представляю, как Виктория додумалась до такого, но, уяснив, что отпускать я её не намерен, она решила в тайне от меня прекратить принимать противозачаточные препараты, чтобы спустя несколько месяцев сообщить «прекрасную» новость, с помощью которой надеялась добиться долгожданных изменений в наших отношениях. Она думала, что будущий совместный ребёнок смягчит меня и я прекращу видеть в ней только желанный предмет для секса, но добилась исключительно моего праведного гнева и грандиозной ссоры между нами, что закончилась крайне плачевно.

– Она потеряла ребёнка?

– Нет. Это был бы хороший исход… Для неё хороший, – заработав мой укоризненный взгляд, добавляет Роберт. – Она не потеряла ребёнка во время ссоры. И также отказалась исполнять мой приказ незамедлительно сделать аборт. Я собирался насильно заставить её пойти на это, но она поклялась, что покончит с собой, если я убью нашего ребёнка. И по её отчаянному бешеному взгляду я видел, что она не блефует. Она сделала бы это. Непременно. И потому мне пришлось сдаться. Но только насчёт аборта. В остальном же я не собирался во второй раз совершать ту же ошибку, что совершил с Мирэлой, будучи под её чарами. Во второй раз наиглупейшая идея с помощью беременности попытаться добиться от меня желаемого со мной, увы, не прокатила.

Я непроизвольно сжимаю челюсть, подавляя в себе желание вставить нелестный комментарий в адрес отца, и это не ускользает от его внимания.

– Извини, Адам. Я знаю, что слышать подобное неприятно. Но я рассказываю тебе о той ситуации с точки зрения Роберта Харта многолетней давности. Уверяю, сейчас я так не считаю.

– Неважно. Я всегда знал, что жив только благодаря твоему одурманенному состоянию. Ничего нового для себя я не услышал. Продолжай. Что произошло дальше?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Роберт прищуривается на короткое мгновенье, словно пытается найти в моем лице какой-то ответ, а после, с тяжестью вздохнув, произносит:

– Я выгнал Викторию.

– Выгнал?

– Да. Я многократно говорил ей, что я не буду другим, а она раз за разом не верила, из-за чего и осмелилась попытаться изменить меня таким способом. Но ничего не вышло. Я не собирался меняться и тем более держать в своём доме беременную женщину, которую совсем скоро не смог бы использовать по своему назначению, а после родов вдобавок к ней ещё одного ненужного мне ребёнка, поэтому я в тот же вечер разорвал с ней контракт и выкинул её на улицу, в оплату за её труды швырнув ей всю наличку, что лежала у меня в кошельке. Да. В тот момент меня одолела такая сильная злость и ненависть к ней за её проступок, что это напрочь перекрыло все мои чувства к ней. За почти год её вынужденной работы на меня я заплатил ей всего каких-то жалких пару тысяч и вышвырнул её беременную, зарёванную, бледную, одинокую, как мусор, за то, что нарушила мои планы пользоваться ей, пока не осточертеет. Я без колебаний захлопнул двери перед её носом и оставался полностью равнодушным к её громким рыданиям и мольбам одуматься. Мне не было жаль её. Я считал, она заслуживала наказания. Беременность была её обдуманным решением. Её ошибкой. А за свою глупость нужно платить, – низкий голос Роберта срывается, и он берёт недолгую паузу, плотно прикрывая веки и слегка мотая головой, словно пытается отогнать от себя воспоминания. И на сей раз его руки не сжаты в кулаки. Они дрожат, словно его охватила лихорадка, а грудная клетка вздымается ещё тяжелее и чаще.

– Ты же нашёл её после того, как успокоился и пришёл в себя? – мой вопрос звучит, скорее, как утверждение, потому что я уверен — отец не стал бы так просто отпускать её. Но он меня в очередной раз за сегодня удивляет.

– Нет. Не нашёл. И даже не пытался искать.

– Почему?

– Потому что понял, что я должен воспользоваться сложившейся ситуаций и вычеркнуть её навсегда из своей жизни. Мне бы не хватило ни сил, ни духа выгнать её в здравом уме. Но неожиданная новость о её беременности сработала, как триггер. Она отправила меня на два года назад, когда ко мне так же пришла твоя мать и начала выдвигать свои требования своему верному очарованному псу. Вот я и осатанел. Да так, что мне удалось наконец избавиться от Виктории с завидной лёгкостью. Однако остыв, я знал, что если увижу её снова, то не смогу устоять и вся ненужная мне любовная возня с ней начнётся заново. А я этого не хотел. Как и Виктория тоже. Успокоившись, она явно поняла, что это её единственная возможность прекратить ежедневно страдать от неразделённой любви в контрактных отношениях и обрести долгожданную свободу, поэтому она ни разу не попыталась встретиться со мной.

– И ты в самом деле её совсем не искал? Не хотел узнать, что с ней стало?

– Хотел, конечно, очень хотел, но всячески отгонял от себя это желание, потому что знал — так будет лучше для нас обоих.

– А как же ребёнок?

– А что ребёнок?

– Как ты узнал, что она его потеряла?

– А с чего ты решил, что она его потеряла?

На долю секунды мне кажется, будто пол начинает проваливаться подо мной. И если бы я не стоял, прислонившись спиной к окну, то, вероятнее всего, пошатнулся от бури влетевших в голову мыслей, которые я упорно пытаюсь связать сейчас в более-менее логичную картину.

Художница. Жизнерадостная. Свободолюбивая. Вечно улыбающаяся.

Так это что получается? Внезапно появившаяся Камилла всё-таки является его родной дочерью? Поэтому Роберт так трепетно, по его меркам, к ней относится? Нет… Минуточку… Что-то не сходится. Их история с Викторией происходила на десять лет раньше рождения этой девчонки, так что их дочерью она быть никак не может. Но если это не она, тогда…

***

– Лиам, – еле слышно выдыхаю я, глядя на Роберта с неверием, и он тут же одобрительно кивает.

– Всё верно. Лиам — наш с Викторией сын, от которого я отказался в первую же минуту, как узнал о беременности. И только через тринадцать лет после неожиданного звонка Виктории я соизволил его признать.

– Но подожди… Если это он, то, значит, Виктория…

– Мертва, – я не расслышал его ответа, лишь прочитал по губам. – Рак головного мозга. Но ты и сам это знаешь. От меня не скрылась новость о расследовании, которое ты заказал провести в желании узнать, откуда появился Лиам.