28 сантиметров счастья - Анна Шварц

Ночью я просыпаюсь от кошмара. Задыхаюсь от накатившего ужаса, пока сердце бешено бьется в груди. Сколько проспала — не могу понять. День? Два? Мне немного легче. Тело так не болит. Голова, правда, еще кружится. А теперь ноет и душа.

Я поднимаюсь с кровати, отметив, что с меня сняли все аппараты. Медленно подхожу к окну, распахиваю шторы и смотрю в непроглядную темноту. Когда-то из этого окна можно было увидеть огоньки города. Где-то там, вдалеке. Там остался Рустам. Он ищет меня. Теперь я уверена в этом. После снов, которые я видела…

Кошмары, мерзкие, липкие и тревожные преследовали меня всю ночь. До сих пор не понимаю до конца, где я — все еще во сне или нет. Словно еще чувствую Рустама рядом.

Он не оставит это просто так.

В ушах все еще звучит его голос из сна. Он обещал прислать Мирослава отцу по частям, если папа не вернет меня добровольно. От этого до сих пор бегают мурашки. Я не хочу получить свободу такой ценой. Должны быть другие варианты.

Дико хочется пить, что горло дерет. Жажда сильнее нежелания пересекаться еще раз с отцом. Или что хуже — с матерью. Я бы с радостью не видела ее больше никогда.

Тихо выхожу из комнаты — она не заперта. Впрочем, запирать меня незачем. Тут везде охрана и камеры. Муха не пролетит. Спускаюсь по лестнице вниз и замираю в пролете, потому что в столовой горит свет. Слышу голоса — один отца, второй мужской, незнакомый.

— … надо действовать быстро. На опережение. Садаев ждать не станет, ты это знаешь, — вталкивает незнакомый голос отцу. Тихий звон. Как бутылка ударилась об стакан, — не получится у тебя потянуть время и подготовиться. Или он по частям тебе сына пришлет.

Я вздрагиваю. Человек озвучил сценарий из моих кошмаров. Прислоняюсь спиной к стене, прислушиваясь к разговору. Главное — не чихнуть. Или не закашляться.

— Сначала надо Хирурга убрать. Без него проще будет. Пока он валяется в больнице, можно по-тихому избавиться. Садаев вытащил его в свое время из тюрьмы. Выложил крупную сумму. Продавил, когда верхушка сменилась. Дело как-то замяли. На свободе он гуляет, но по факту должен дальше сидеть. Просто его не трогают пока.

— Я в курсе, — обрывает собеседника отец, — нахрена ты мне это рассказываешь сейчас, а?

— Я говорю тебе, чтобы ты знал, что эта тварь будет за спасителя и свою свободу рвать всех. Он только мешает. Ты иначе ни на шаг к Рустаму не подойдешь, потому что он таких же отбитых в охрану набрал. Преданных псов, которые насмерть будут биться. Уберешь его — и потом можешь свою дочь как наживку использовать для Садаева. Но на обмен Рустам не пойдет. Надо хитрее быть. Случайно можешь ее потерять, чтобы она своего мужа прирезала ночью… или траванула. И заберешь в этот момент сына.

— Нет, — смешок, — это женщина. Беременная. У них нет преданности семье или роду. Сейчас она у меня дома сопли на кулак наматывает и кается, у Садаева в ноги упадет, быстро сторону сменив. Это у них в природе — подстилаться под самого сильного. Она никуда из дома не выйдет. Надо будет — отправлю в другую страну, чтобы никто не нашёл.

— У тебя нет времени, — снова спокойно пытается втолковать голос, пока я справляюсь с гневом. Опускаю взгляд вниз на ладони, которые сжимаются в кулаки. Чего я разьярилась? Я знала, как отец относится к женщинам. К матери он так же… никогда не уважал. Она для него — просто инкубатор и вещь для статуса. Необходимо было жениться. И меня ждала бы такая же судьба. Выдал бы меня замуж выгодно и все, ничего не дрогнуло б в сердце.

Слышу, как скрипят ножки стула по паркету, отодвигаясь, и замираю, готовая сорваться и бежать обратно в комнату.

— Нет у тебя столько времени планы крутить-вертеть, — повторяет голос, — ты сына можешь потерять.

— Пусть хоть пальцем попробует тронуть, — голос отца внезапно становится холодным, — получит тогда своих отпрысков. Сначала одного, потом другого. Помогу им на свет пораньше появиться. Сука.

Меня начинает тошнить. Мерзкий ком подкатывает к горлу после слов отца. Я вцепляюсь в перила, глядя, как белеют костяшки, но понимаю, что сдержаться не смогу. Ублюдок. Не дослушав разговор, я тихо поднимаюсь по лестнице вверх, вламываюсь в первую попавшуюся комнату, и бегу в туалет.

Господи. Конечно, я умудрилась попасть в спальню отца. Хорошо, что не матери. Об этом я думаю, пока спазмы прокатываются по пищеводу, склонившись над унитазом. Только желудок абсолютно пустой и у меня ничего не выходит. Когда я последний раз ела? Мне надо позаботиться о себе. Я не смогу бороться, если сама ослабею.

Выпрямившись, я вытираю рот и выдыхаю. Пытаюсь вернуть себе спокойствие. Я не должна так пугаться. Не должна трястись, потому что я не просто дочка этой сволочи, бесправное и тихое существо. Я жена Рустама. Человека, которого отец боится. Боится настолько, что готов пойти на убийство, готов на любые грязные приемы, лишь бы выиграть.

Я выше его. Выше, выше. Сильнее.

Я выхожу из санузла и взгляд падает на сейф возле кровати отца. Мирослав говорил мне код. Мы вместе брали наличку из этого сейфа. И я видела там не только деньги. Мои ноги быстрее мыслей — они уже несут меня к железному ящику. Я быстро сажусь на корточки, набираю код трясущимися пальцами, и ловлю каждый звук за дверью. Пока тихо.

Дверца открывается со щелчком. Я выгребаю пачки денег и достаю за ними небольшой пистолет. Потом упаковку патронов. Быстро заметаю следы, закрываю дверцу и стираю рукавом ночнушки отпечатки.

В коридоре раздается скрип паркета. Я молниеносно подбегаю к балкону, распахиваю дверь, едва ли не перекатываюсь через порог и тихонько закрываюсь, наблюдая осторожно сквозь окно за комнатой. Отец медленно заходит в спальню и я тут же сажусь на корточки, прижавшись к прохладоной стене.

Господи, как я глупо попала. Не выходить же сейчас со словами «перепутала твою комнату и столовую»? Я осторожно подкрадываюсь к другому концу и смотрю расстояние между балконами. Придется перелезать до своей комнаты. Надеюсь, там хоть было открыто какое-то из окон.

В животе неожиданно чо-то странно переворачивается. Я замираю. Прикладываю ладонь и долго сижу, прислушиваясь к своим ощущениям. Словно… кто-то толкнулся изнутри. Я чувствую, как у меня появляется улыбка. Глупость. Еще рано для пинков.

Но это дает мне силы. Я не должна пережить эти чудесные моменты в этом доме. Рустам должен быть рядом со мной в этот момент. Поэтому я обязательно сбегу. До того, как близнецы в моем животе начнут шевелиться.