Забери мою боль - Виолетта Роман

Илай с места не сдвигается. Сжимает кулаки. С уверенностью и без капли страха смотрит на него.

– Цыпленок, сядь в машину, – раздается его рык, а глаза ни на секунду не покидают Костю. Он контролирует каждую его движение.

– Костя, не нужно, не трогай его… – шепчу пересохшими губами.

Воронов передергивает плечом. Илай на этот раз переводит на меня взгляд. И в нем столько ярости.

– Я. Сказал. Сядь! – оглушительно громко. Вздрогнув, тянусь к дверце… Еще никогда Илай не был так груб со мной. Но его тон приводит в чувства. Я прыгаю в машину, закрывая за собой дверь.

– Мамочка…

Ева поднимает на меня глаза. Испуганная. Заплаканная.

– Тише, милая, лежи… – наклонившись, целую ее.

На улице начинается что-то невообразимое. Когда я поднимаю глаза к лобовому, то больше не вижу Илая. Костя куда-то срывается. А я сжимаюсь внутренне в ожидании выстрелов.

Внутри звенящая тишина. Гул, словно после взрыва, будто от контузии. Такое чувство, что мое тело действует отдельно от головы. В ней ни одной мысли, а руки делают все сами.

Перелезаю на переднее сидение, открываю бардачок в поисках чего? Да чего угодно! Но там пусто. Запускаю руку под сидение, помня, что у Воронова всегда есть запасное оружие. И когда рука нащупывает металлический предмет, я хватаю его. Вспоминаю, как он когда-то учил меня стрелять. Передернув затвор, выхожу из машины.

Вижу их в нескольких метрах от нас. Илай стоит на месте, не двигается. А Костя пытается выстрелить в него. Снова и снова. Но раздаются только глухие щелчки. У него нет пуль. Выдыхаю в облегчении, и в следующую секунду Нейман делает к нему шаг… Удар. Резкий. Так, как умеет только он. Воронова откидывает, словно в замедленной съемке я вижу, как у него изо рта вылетает кровь и пару зубов. Костя на земле. Илай возвышается над ним, широко расставив ноги. Схватив за грудки, встряхивает Воронова и как только видит, что тот пришел в себя, снова бьет.

– Это тебе за мою женщину! – удар. Потом еще и еще. Костя пытается защищаться, пытается вцепиться в куртку Илая, но уже после третьего удара в корпус он падает на землю.

– А это за дочь! – рычание и снова удар.

Илай хрипит. Скулы сжаты, вены на шее вздуты и напряжены. Он на грани.

– Вам не уйти, – смеется Воронов, но уже спустя секунду после очередного удара стонет. – Здесь везде мои люди, м*дак. Ты сдохнешь и будешь мучиться, – рычит, сплевывая в сторону кровь со слюной.

– Сейчас зарыдаю, – усмехается надменно Илай, вытирая рукавом кровь с лица.

Костя поднимается в сидячее положение. Вижу, как капает кровь с его носа и губы. Илай отходит на пару шагов, а потом вдруг развернувшись, бьет точно в грудь Воронову. Раздается жуткий хруст, и он летит на землю. И остается лежать там неподвижно.

А я сползаю в машине на пол, понимая, что все кончено. Илай забрал нас из лап чудовища. Он спас меня и дочку.

– Эй, цыпленок, – слышу его голос, словно из тумана. Сильные руки Илая подхватывают меня. Каждое его касание словно маленькие разряды тока. Он забирает из моих рук пистолет, откидывая его в сторону.

– Ты в порядке ? – он обхватывает мой затылок и лихорадочно всматривается в мои глаза. Словно ищет там, пытается узнать, что Воронов посмел сделать со мной. Илай боится. Боится увидеть боль и мучения. Он боится, что позволил ублюдку издеваться надо мной. И я хочу его успокоить. Хочу сказать, что ничего не было, но не могу. Язык не ворочается…

А он понимает. Сам понимает все без слов. Илай так резко прижимает меня к себе, продолжая сжимать затылок, словно я – самое дорогое, что у него есть.

– Все хорошо, цыпленок. Все будет хорошо, маленькая моя…

– Мама! – слышу крик дочки.

Обернувшись, вижу, как она бьет ладошками по стеклу.

Илай делает это первым. Срывается к ней и открывает дверцу. Он сгребает малышку в охапку, а она с такой жадностью к нему.

– Дядя Илай, он забрал у меня Пальму! – плачет крошка. Нейман прижимает ее к себе, целуя в висок.

– Ничего, мы найдем ее, слышишь? – голос сиплый, он до сих пор на адреналине. Илай напряженно всматривается в ее глаза, и словно по команде, Ева перестает рыдать и внимает его словам.

– Я даю тебе слово, мы найдем ее. Ты мне веришь?

Она кивает.

– Вот и хорошо. А теперь нам нужно уходить,

Я вижу, как Костя начинает двигаться, приходя в себя. Илай хватает меня за руку и тянет к своей машине.

– Идем, Цыпленок, давай, нужно сваливать.

Нейман усаживает меня на переднее сидение своей машины. Малышку пристегивает на заднем. Закрывает за ней дверцу и подходит ко мне. Сгребает мое лицо в ладони.

– Я сейчас.

Он уходит, а мне холодно без него. И снова страшно.

Вижу, как поднимает пистолет с земли и направляется к Косте. Хочу крикнуть ему: «Нет!». Хочу выбежать и не дать ему совершить ошибку. Но остаюсь сидеть на месте, словно невидимая сила удерживает. И вдруг таким спокойствием накрывает. Я знаю, что он не убийца.

Илай подходит к Косте. Удар ноги, Костя опять на земле. Может я жестокая, но видеть, как страдает чудовище, которое издевалось надо мной столько лет, приятно.

Нейман возвышается над ним. Что-то говорит. А потом берет пистолет и стреляет. Один, два, три, четыре выстрела и все вокруг лежащего на полу Воронова. Он сжимается в комок в страхе. Кажется, он впервые боится чего-то.

Нейман приседает рядом с ним.

– Ну, как тебе ощущения? Страшно? А моей женщине как страшно было все эти годы, – он упирает дуло пистолета тому в лоб. Воронов молчит. – Ты сдохнешь в камере. Но перед этим пройдешь все круги ада. Это я тебе обещаю.

Илай поднимается. Ставит на предохранитель пистолет и разряжает его. Выбрасывает из магазина все до последней пули. Он швыряет оружие в сторону и направляется к машине.

Как только он усаживается на водительское, дает по газам. С оглушительным визгом шин мы выезжаем на дорогу. Илай молчит. Напряженно всматривается в дорогу. Его руки в крови, как и лицо. Он до предела напряжен. Я молчу. Не знаю, с чего начать и что сказать. Дочка успокаивается, смотрит в окно, прижимая к груди игрушку.

Спустя пару километров Илай вдруг резко тормозит на обочине. Разминает шею, сжимая руль до белых пятен на фалангах. А когда он поворачивается ко мне, в его глазах целый океан боли.

Я всматриваюсь в его лицо с такой жадностью, с таким отчаянием! Каждую ресничку его, каждый волос на коже исследую. Синяки его и гематомы – болью в сердце. Родной мой. Сильный. Надежный.

Нейман молчит. Тянется ко мне рукой, поглаживая подбородок и скулы. Всматривается так напряженно в губы мои и глаза. А потом резко подается вперед, упирается лбом в мой.