Вознесение Габриеля - Сильвейн Рейнард

Еще раз оглядевшись по сторонам, Джулия выключила весь свет и собралась покинуть квартиру, но что-то ее не пускало. Где-то на задворках подсознания мелькнула мысль, заставившая ее закрыть входную дверь и вновь пройти в спальню. В темноте она шарила по поверхности комода, но, не найдя того, что искала, включила свет.

Фотография, сделанная Рейчел несколько месяцев назад, когда они втроем ходили в «Лобби», тоже исчезла. У Габриеля она всегда стояла на комоде. Рейчел засняла их танцующими, когда Габриель с нескрываемой страстью глядел на Джулию.

Джулия обвела глазами пустой верх комода. Возможно, Габриель разорвал снимок и сломал рамку. Но быстрый осмотр мусорных корзин в спальне и ванной не выявил следов уничтожения.

Почему Габриель уехал? И почему уехал, ничего ей не объяснив? Похоже, все было совсем не так, как ей казалось.

Глядя на пустые вешалки в гардеробной, Джулия подумала, не взять ли ей отсюда свои вещи. Мысль шевельнулась и погасла. Как ни странно, она больше не ощущала эти вещи своими.

Через несколько минут она уже стояла на площадке, ожидая лифт и вытирая слезы. Совсем некстати у нее потек нос. Джулия порылась в кармане, ища бумажные носовые платки, но не нашла ничего, кроме ватных катышков. От этого слезы полились еще сильнее.

— Возьмите, — произнес чей-то голос, и ей подали мужской носовой платок.

Джулия с благодарностью приняла платок, заметив буквы вышитой на нем монограммы: S.I.R. Она вытерла глаза и попыталась вернуть платок владельцу, но тот замахал обеими руками:

— Моя матушка постоянно дарит мне носовые платки. У меня их целые залежи.

Джулия подняла голову и увидела добрые карие глаза, скрытые очками без оправы. Она узнала одного из соседей Габриеля. На нем было массивное шерстяное пальто и темно-синий берет.

Учитывая возраст и нормальную сексуальную ориентацию этого человека, такой выбор одежды имел лишь одно объяснение: он был франкоканадцем.

Когда подъехал лифт, сосед Габриеля вежливо попридержал дверь, пропуская Джулию в кабину.

— У вас что-то стряслось? Могу ли я вам помочь? — с легким акцентом спросил он.

Вопросы проникли в затуманенное сознание Джулии.

— Габриель уехал.

— Да. Я видел, как он покидал свою квартиру.

Увидев, что из глаз Джулии по-прежнему льются слезы, сосед спросил:

— А разве он вам не сказал? Я думал, что вы его… — Он не договорил и выжидающе посмотрел на Джулию.

— Уже нет, — качая головой, ответила Джулия.

— Мне грустно это слышать.

Лифт продолжал идти вниз. Оба молчали. На первом этаже пожилой франкоканадец вновь придержал дверь, пропуская Джулию.

— Вы знаете, куда он уехал?

Сосед шел вместе с нею к выходу.

— Нет. Я как-то не решился спросить. Он, знаете ли, был… не в том состоянии. — Старик наклонился к ней и, понизив голос, добавил: — Простите, но от него просто разило виски. Он был весьма сердит и не настроен беседовать.

Джулия слабо улыбнулась:

— Благодарю вас. Простите, что побеспокоила вас.

— Пустяки. Полагаю, он даже не известил вас о своем отъезде.

— Да, — ответила Джулия и снова вытерла платком лицо.

Сосед пробормотал несколько фраз по-французски. Они касались Габриеля. Джулии показалось, что она услышала слово cochon.[21]

— Что-нибудь передать ему, когда он вернется? — спросил сосед. — Он нередко заглядывает ко мне, когда у него кончается молоко.

Джулия на мгновение замерла, потом проглотила тяжелый ком в горле.

— Скажите ему, что он разбил мне сердце.

Сосед кивнул, страдальчески поглядев на Джулию, затем вернулся к лифту.

Джулия вышла на пронзительно холодный ветер и одиноко побрела к себе домой.