Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

пугающие шаги к ней, замечая, как участилось ее дыхание, но подбородок уверенно поднят. Когда я останавливаюсь перед ней, смотрю на ее красивое лицо, черный макияж украшает ее голубые глаза, заставляя радужку расширяться. Ее полные губы, намазанные блеском, привлекают мое внимание, и я ловлю себя на желании просунуть свой член между ними за то, что они выглядят так чертовски красиво. Она пытается пройти мимо меня, но я хватаю ее за плечо, притягивая обратно к себе.

— Теперь ты хочешь поиздеваться надо мной, Хелл? — спрашивает она, на ее лице мелькает обида, хотя она старается не показывать этого.

Я провожу рукой вверх по изгибу ее спины, пока не оказываюсь у нее на затылке, и она поднимает голову, когда я говорю ей через губы.

— Скажи мне, Куколка, тебе нравится, как я тебя трахаю? — Спрашиваю я рычащим голосом.

Она заглядывает мне в глаза:

— Да, — шепчет она без колебаний.

— Почему?

Она на мгновение задумывается, ее глаза изучают мои.

— Потому что ты первый мужчина, которого я встретила за всю свою жизнь, которому я полностью доверяю, — честно выдыхает она. — Ты первый мужчина, который когда-либо подарил мне не только боль, которой я жажду, но и прекрасное блаженство, которое приходит с ней. В твоем присутствии боль в моем сердце сменяется твоим мучительным удовольствием. Я в безопасности, даже если безопасность причиняет адскую боль.

Мои глаза закрываются, когда я прижимаюсь лбом к ее лбу, позволяя ей продолжать.

— Сначала я была настроена скептически. Чувствовала, что это неправильно, что я была неправа, желая этого так сильно.

Я открываю глаза и смотрю в ее глаза, сила ее слов поражает меня.

— Но потом я поняла, что это нормально — поддаться своему темному желанию к мужчине, которому ты доверяешь, и... — Она делает паузу на мгновение, делая глубокий вдох: — Ты показываешь мне, что в тебе есть извращенная форма добра, когда ты не показываешь это никому другому. Это заставляет меня чувствовать...

Я поднимаю голову, мой пристальный взгляд изучает ее лицо, задаваясь вопросом, правда ли это, и она скользит руками вверх по моей груди.

— Ты заставляешь меня чувствовать то, чего мои холодные внутренности никогда не чувствовали, Хелл. Огонь. Когда я чувствую себя мертвой, ты всегда заставляешь меня снова чувствовать себя живой. Ты вдыхаешь жизнь в мою душу каждый гребаный раз, когда мы вместе и когда ты прикасаешься ко мне.

Я тщательно обдумываю ее слова, прежде чем спросить что-то еще, что давит на меня тяжелым грузом.

— Почему тебе нравится получать боль, Нуар? — Мои глаза впиваются в ее, и она резко вдыхает, прежде чем отвернуться.

— Что заставляет тебя думать, что есть причина? — отвечает она, ее голос едва громче шепота. Я отвечаю не сразу, мой взгляд прикован к ее хорошенькому личику сбоку, когда она пытается избежать зрительного контакта.

— Всегда есть гребаная причина, — наконец говорю я. — У меня есть сотни причин, почему я тот, кто я есть, но ни одна из них на самом деле не оправдывает отсутствие у меня самоконтроля и желание причинять боль другим людям.

Она, наконец, смотрит мне в глаза, выражение ее лица полно уязвимости и вызова.

— Я думаю, мы с тобой не так уж и отличаемся.

Мои глаза становятся жестче, когда я делаю еще один шаг вперед, мой голос понижается до сильного рычания.

— Ты совсем не такая, как я. Ты никогда не смогла бы быть такой. — Я обнимаю ее за талию, притягивая ближе к себе, мое лицо в нескольких сантиметрах от ее. — Последние пятнадцать лет я был создан для того, чтобы причинять огромную боль и страдание, Куколка. И мне чертовски нравятся эти ощущения.

Она остается тихой и безучастной, ее глаза ищут мои.

— Почему тебе нравится получать боль? Какого черта ты пометила свою чистую кожу еще до того, как встретила меня, и почему ты делаешь это снова сейчас?

Я пытаюсь заставить ее озвучить ответы, хотя в глубине души думаю, что знаю почему, но мое разочарование все еще растет из-за того, что она утверждает, что доверяет мне, но не говорит правды. Я замечаю, что ее глаза наполняются слезами, прежде чем она отворачивается, ее голос дрожит.

— Это не имеет значения. — тихо бормочет она.

Я внезапно хватаю ее за лицо, сжимая щеки, и заставляю ее снова посмотреть в мои напряженные глаза.

— Для меня это чертовски важно, — заявляю я сквозь стиснутые зубы. — Когда я сказал, что ты моя, Нуар, я имел в виду именно это. Это означает не только твое милое личико и красивое тело — это означает и твоя душа тоже. Я хочу всего. Твою боль, твои слезы, твой гребаный смех. Я не хочу просто причинять тебе боль. Я хочу дать тебе больше. Тебе нужно чувствовать больше.

Ее слезы проливаются, прокладывая дорожки по щекам.

— Я не знаю, смогу ли я, — шепчет она срывающимся голосом. — Боль помогает.

Вот тогда до меня доходит — это чертова травма. Нуар никогда не испытывала ничего, кроме того, к чему привыкла, как и я. Она никогда не испытывала такого пушистого дерьма, и, хотя меня это беспокоит не так сильно, ее это явно беспокоит.

Без предупреждения я хватаю ее сзади за бедра, быстро поднимаю и бросаю обратно на кровать. Из-за моего внезапного доминирования у нее вырывается писк, но, прежде чем она успевает что-либо сказать, я засовываю свой язык ей в рот, ложась на нее сверху.

Ее тело на мгновение напрягается, затем тает рядом с моим, ее руки сжимают мою спину. Я спускаю бретельки ее тонкого платья с плеч, ткань легко скользит под моими пальцами. Быстрым рывком я опускаю бюст вниз, пока не освобождаю ее груди, холодный воздух мгновенно заставляет ее соски затвердеть. Я задираю платье вверх по бедрам, мои руки грубые и настойчивые.

Ее стоны вибрируют на моем языке, когда мои руки блуждают по ее обнаженной плоти, ощущая мягкость ее изгибов, то, как она выгибается мне навстречу, жаждая большего.

Я хватаюсь за завязки ее трусиков, стаскивая их только до середины бедер, не желая отрывать свою кожу от ее, чтобы сорвать их полностью. Когда я расстегиваю ремень и молнию, я запускаю руку в ее волосы на затылке, беру их в кулак и откидываю назад, обнажая ее шею для меня. Вынимая свой твердый член, я прижимаю его кончик к ее влажному входу, тяжело дыша над ее приоткрытыми губами, затем погружаюсь в нее.

Она издает протяжный вздох, когда я растягиваю ее, ее глаза закатываются, но я не вонзаюсь в нее, как обычно. Я заставляю ее почувствовать каждый гребаный сантиметр моего члена и пирсинг, пока я постепенно скольжу по ее стенкам. Ощущения интенсивные, ее