Мой плохой босс - Джина Шэй

— Не вылезай из машины, — ворчу я, когда мы подъезжаем к бьюти-центру, — ты будешь её отвлекать.

Хотя на самом деле я просто не хочу, чтобы она таращилась на моего Антона лишние пару минут. Ну, и отвлекать он мою жертву, конечно, будет, да. Слишком привлекательный у меня поганец.

Все-таки полезно, когда папа — отставной генерал федеральной службы безопасности. Внезапно оказывается, что политиков и их жен искать тоже можно. Папа помог пробить нужные контакты, номер машины и даже номер телефона скинул.

Правда за это пришлось ему пообещать, что я все-таки познакомлю его с Антоном. И с учетом характера моего папы, его осведомленности о косяках Верещагина и дивного экспрессивного Верещагинского характера — это будет то еще представление.

Ладно, я буду зрителем из первого ряда…

— Ты вправду позволишь мне все это наблюдать, — осторожно спрашивает Антон, пока я паркуюсь, — но ведь он вряд ли этому обрадуется.

За такую парковку мне бы вырвали руки — я перекрываю выезд одной ярко-красной Мазерати. Все совершенно осознанно. Это все — детальки моего плана.

На счет того, что Проша «не обрадуется» — я бы посомневалась. Я вообще удивлена, что он не скинул запись моего с ним разговора Верещагину.

Судя по тональности его отзывов об Антоне — кипучая Верещагинская неприязнь к моему бывшему контрактному рабу очень взаимна.

И я могу предсказать, что Проша может решить. Но загадывать не буду.

— Красный ошейник означает — мои правила. Любые мои правила, — спокойно поясняю я, — я могу захотеть любого и не обязана его предупреждать об этом. Он согласен на любой мой каприз.

— Когда ты так говоришь, я все сильнее хочу запротестовать.

— Поздно, — я отстегиваю ремень, — поздно протестовать, малыш, и бесполезно. Я так решила. Ты можешь не участвовать, не смотреть, но…

— Нет уж. Не могу.

— Вот и все, а теперь сиди тихо, мой хороший. И не вылезай из машины.

Вылезаю я. Опираюсь бедрами и ладонями о капот своей машины.

— У меня отличный вид, — суфлерским шепотом комментирует Антон, чуть высовываясь из машины. Ну, все не зря время на фитнес трачу — вид на мою задницу нравится моему любимому паршивцу.

— Брысь в машину, — шиплю я и снова бросаю взгляд на часы. Три минуты. Три минуты, если я верно помню.

Весь мой план построен на допусках. На том, что мне запомнилось из рассказов Проши. И вроде как все правильное — по крайней мере, красная Мазерати стоит тут.

И в другом работает — шикарная высокая блондинка выскакивает из бьюти-центра минута в минуту, как у меня и было по плану. Черт, Верещагин, еще чуть-чуть, и мы бы опоздали! И где бы я потом её ловила?

Хорошо бы и все остальное сработало как надо.

Она замирает в десяти шагах от меня, зябко кутаясь в какую-то хренотень, которая уже сама по себе стоит столько, сколько половина моей машины.

И она смотрит на меня так, что сразу ясно — она знает, кто я. Может, не очень верно, но представляет. Ну, я так думаю, потому что для девочки не в Теме наверняка сложно понять, что раб и госпожа совершенно необязательно занимаются сексом.

— Здравствуйте, Злата, — самое главное в начале — невозмутимый тон. И вид такой, будто ничего аномального не происходит.

Будто нам с ней встречаться абсолютно нормально. Мне — госпоже Прохора Зарецкого. И его жене…

— Я тороплюсь, — что восхитительно — она произносит это спокойно.

— Да, я знаю, — я натягиваю на лицо резиновую улыбку.

Я вообще дофига всего знаю.

Что Злата Зарецкая всегда, пока её муж на сессии, ездит в этот бьюти-центр — пригладить перышки.

Всегда в этот бьюти-центр — самый дорогой, пафосный в Москве, она никогда не скупится на наведение марафета, ведь вечера после сессий у них с Прошей обычно очень интимные.

Злата здесь — всегда в одно и то же время — она просто помешана на том, чтобы никуда не опаздывать, и строго отслеживает свое время. Потому, что хорошие жены не опаздывают! И не заставляют своих мужей ждать.

Идеальный, совершенный медовый блонд, густая грива волос, ни одного намека, что это не её родной цвет волос, а это на самом деле — плюс парикмахеру.

Нежно-голубое платье на изящной фигуре сидит так, что не придерешься абсолютно ни к чему, нет ни единой лишней складочки, ни единой неидеальной линии силуэта.

Лицо — господи, я не знаю, что тут — чудеса ли косметологии или, может, природные данные, точно никто не скажет, всем посвященным в эту тайну наверняка отрезаны языки. Но общее впечатление от Златы Зарецкой такое, будто ты видишь эльфа. Вот вроде ощущаешь, что не может быть вот этому созданию шестнадцать лет, а по внешнему виду сложно дать больше…

Ну ладно, не шестнадцать, но не слишком больше двадцати…

Хотя я точно знаю — Злата старше меня.

Она роскошная. И нет ни единого вопроса на тему, почему она — жена депутата. Потому что это меньшее, чего она достойна.