Чистый грех - Сьюзен Джонсон

Уже открывая дверь номера, Адам ощутил знакомый аромат камелий. Это было как удар в солнечное сплетение.

Изольда здесь!

Он оказался прав.

Негодяйка сидела на диване в гостиной и испытующе щурилась на него.

Молодой человек закрыл дверь и привалился к ней спиной. На плечи налегла жуткая усталость: он только что убил человека, надо было скорей уносить ноги… И вот — новое испытание. Если Изольда бесстрашно заявилась к нему в номер, значит, задумала какую-то мерзость…

— Как ты сюда попала? — предельно вежливым тоном спросил он.

— Ночной портье проявил любезность, когда узнал, что я твоя жена, — сказала Изольда.

Она была в вечернем платье, с обилием бриллиантов. Это неприятно напомнило ему их свадьбу: тогда она тоже была вся увешана этими побрякушками.

— Где миссис Ричардс? — спросил Адам, имея в виду повариху, которая приглядывала за дочкой.

Молодой человек говорил спокойно. Однако его правая рука лежала у бока, словно он собирался вот-вот выхватить револьвер.

— Где же ей быть, как не с нашей дорогой девочкой. И не надо так страшно таращиться на меня. Они обе находятся в безопасности.

«В безопасности» ничего хорошего значить не могло.

— Кто еще в номере? — в ярости выдохнул граф.

— Только мой кучер и горничная, дорогой.

— Где они? — спросил Адам, быстро оглядываясь на двери в остальные комнаты.

— Они охраняют Люси и миссис Ричардс, — ответила Изольда с ядовитой ухмылкой.

— Насколько я понимаю, Изольда, — сказал Адам, сознавая всю серьезность ситуации, — ты чего-то добиваешься от меня. Отчего бы нам не поговорить по-человечески? Давай придем к полюбовному решению, которое устроит нас обоих. — Он был готов на любые условия — лишь бы побыстрее забрать Люси и уехать из Саратоги. — Я догадываюсь, что тебе нужны деньги. Тебе всегда были нужны от меня только деньги, и ничего другого. Назови сумму.

— Ба, каким же циником ты стал, сердце мое! — насмешливо протянула Изольда. — Надо полагать, это все дурное влияние твоей шлюшки.

— Послушай, Изольда, — не повышая голоса, сказал Адам, хотя ему хотелось задушить эту надменную стерву, — оскорблениями мы способны обмениваться до самого утра — достаточно только начать. Но я, видишь ли, спешу и поэтому давай не устраивать состязания в сквернословии. Скажи прямо, чего ты хочешь. В восемь утра я уезжаю в Монтану, так что нет времени попусту препираться.

— Завтра в восемь? Замечательно! Значит, уедем вместе.

— Нет. И не мечтай.

— Фи, как грубо, сердце мое! Неужели ты не возьмешь меня с собой на ранчо?

— Не глухая. Я сказал «нет».

Лучше расстаться с половиной состояния, чем хоть день терпеть Изольду в том райском уголке Монтаны, который она столько лет превращала в ад.

— Извини, но я никак не могу согласиться с этим «нет».

И вдруг в ее правой руке оказался «дерринджер» — она держала его между оборками платья.

Дуло было направлено ему прямо в грудь.

Адам не поверил своим глазам. Дважды на протяжении одного часа! Похоже, злые демоны сегодня вечером усиленно охотятся за ним.

Он сделал глубокий вдох и спокойно сказал:

— Слушай, Изольда, ты что затеваешь? Не воображай, что, убив меня, ты станешь хоть на цент богаче. Из моего завещания ты исключена, а оговоренное в брачном контракте ежегодное содержание ты будешь получать лишь до моей смерти.

— А я и не буду тебя убивать, голубчик. Я здесь, чтобы переспать с тобой.

Это было сказано тем же безмятежным тоном, каким за столом говорят: «Передайте мне, пожалуйста, соль».

— Ты что, рехнулась? — ошарашенно спросил Адам. Обычно неизменно хладнокровный в моменты опасности, он теперь потерял самообладание. Шок был слишком велик.

— Ну, ну, не ерепенься, — с нарочито ласковой улыбкой промолвила Изольда. — Ты привык обслуживать зараз целую ватагу женщин. Так что давай перепихнемся по-быстрому — и гуляй.

— Что и говорить, француженка, голубая кровь! — сказал Адам, презрительно кривя губы. — И эта милая лексика парижской проститутки!

— Не строй из себя ангела!

— Нет, кошечка, я пас. Я в эти игры не играю.

Сейчас он с большим бы удовольствием сунул голову под нож гильотины, чем полез под юбку Изольды.

— Нравится тебе или нет, но ты со мной переспишь.

— Это как же? В приказном порядке у меня просто не встанет.

— Нужда заставит — и мертвый встанет.

— Ошибаешься. Стреляй, все равно ничего от меня не добьешься. Ну же, жми на курок.

Он стоял в дверях, она сидела на диване в дальнем конце гостиной. С такого расстояния убить из «дерринджера» затруднится даже опытный стрелок. Так что можно надеяться на незначительную рану. А вот его револьвер, до которого пальцам всего лишь несколько дюймов… его револьвер с такого расстояния уложит ее несомненно.