Инсектерра. Выжить в любви - Александр Верт

− Прости! Прости, я сейчас успокоюсь и сделаю все сама. Лежи и отдыхай, я знаю, что тебе нужно.

Не то чтобы я сейчас чувстовала особое желание заняться любовью, но мне казалось, это мой долг и лучшее лекарство для Уно. И ничего сложного. Но тем удивительней было, когда мужчина меня остановил.

− Подожди. Ты слишком расстроена. Не нужно сейчас. Просто ложись рядом и держи меня за руку. Этого хватит.

Он улыбался так светло и вместе с тем смущенно, что я… я почуствовала себя развратницей и спрятала пылающее лицо на его плече.

− Уно, я тебя люблю и можешь мне ничего не отвечать. Мне не важно, как именно ты меня воспринимаешь, как приятную женщину или свою королеву. Мне достаточно того, что чувствую я. И это уже подарок судьбы.

Я устроилась поудобнее в кольце его рук и даже приготовилась подремать. Глубокий вздох наставника заставил меня прислушаться к последовавшей за ним медленной речи:

− Ты больше не моя королева — Магрит.

Я с трудом перевела дыхание и призвала на помощь все свою крохотное мужество, чтобы принять этот новый удар. Перед глазами мелькнула зловещая тень волоокой красотки с масляными волосами и медовым взглядом. Камрит! Ну, конечно — Уно нашел свою первую любовь и мы сейчас вежливо прощаемся. Потому он меня и не захотел.

− Говори. Все и сразу. Я переживу.

Уно взял мое лицо в свои большие ладони и склонился ко мне, прижавшись горячим лбом к моему виску. Теперь он шептал мне прямо в ухо:

− Ты не моя королева, потому что я больше не член Семьи. Я срезал свой знак. Я теперь один. Мне не к чему возвращаться. Но я останусь с тобой, где бы ты не захотела быть. Я не хочу жить без тебя. Ты — все, что у меня есть. Мое сердце в твоих руках, Магрит.

− Ага! Зато мое сердце ты сейчас чуть не остановил! А… а как же она?

− Кто?

Мне стало неловко. Может, его привязанность к Камрит исчезла вместе с меткой наставника, может, и не было вовсе никакой особой привязанности, одни приятные воспоминания и только.

− Уно! Я… растеряна, я плохо все поняла. Скажи, что нам теперь делать? Я должна вернуться Домой, ведь так? Они же не смогут без меня, верно?

− Смогут. Потому что ты оставила им великие дары.

Когда Уно рассказал мне про девочек, я просто подпрыгнула на постели. Вот уж новость, так новость! Значит, в Кормаксилоне все полны энергии и я даже заслужила отпуск от королевских обязанностей. Странные чувства теснились в груди, вроде бы и радость облегчение, но одновременно легкая грусть. Девочки… Их считают моими дочерьми. Кажется, я опять расплачусь. За всю жизнь свою я не лила столько слез, сколько за три дня в Мантихаре. Надо отсюда убегать, да вот только куда…

− Уно, а если мы вернемся в Кормаксилон, думаешь, нас там примут?

− Конечно. Ты по-прежнему их Королева и они будут тебя обожать.

− А ты?

− Я пойду за тобой, если позволишь. Но не знаю, как отнесутся ко мне… бывшие собратья.

Последнее слово далось ему с немалым трудом. Между бровями пролегла глубокая морщинка.

− Уно, послушай! То, что ты метки лишился еще ничего не значит. У меня ее вовсе не было от рождения, вы меня наградили своими знаками, так сказать. Вот, смотри — четыре рисунка едва различимы на руке, как будто тоже скоро исчезнут. Ну и что такого! Какая разница — как ты выглядишь, какого цвета у тебя кожа и есть ли на ней узоры, главное, что у тебя в душе и в голове. Хочешь вернуться и жить с теми, кто тебе дорог? Так давай сделаем это вместе! Мне тоже не терпится посмотреть на девчонок, если уж честно.

Я зашмыгала носом и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. А потом мне вдруг стало так смешно. И я даже начала болтать без умолку о том, как буду с девчушками водиться, играть, сказки им рассказывать, заплетать волосы… Ой! А если они лысенькие, как и все кормисы? Ну, по круглым головушкам буду их гладить тогда, что ж теперь делать.

Мы так развеселились, что не сразу заметили, как к нам вошел Манти Ош. Мужчина принес целебный отвар для Уно и немного еды на жестком листе какой-то пальмы. Ммм… жареная рыбка и сырые яйца. Я тоже кушать хочу, но это позже, пусть сначала подкрепится Уно. Пока он ел, я ухаживала за ним, вытирала капли воды, пролившиеся на грудь, поддерживала его чуть дрожавшую руку.

Манти Ош не сводил с нас спокойных глаз и задумчиво молчал, я даже предствила, что он мыслями весьма высоко, но потом он вдруг спросил о подруге «дней моих суровых». Мы с Уно переглянулись и чуть не хором сказали, что Камрит убежала отсюда в большом волнении. Манти Ош покачал головой и вышел, вероятно отправившись на поиски своего единственного «препятствия» на пути к Торжеству Духа.

Признаться, в своей радости я даже забыла последние слова Камрит, что-то она там ворчала о нежелании жить. Думаю, просто хотела нас понервировать. Скорее бы Манти Ош ее отыскал…