Молчи обо мне - Айя Субботина

После того, как отвожу Женю домой, первым делом еду не к себе, а на запланированную встречу с адвокатом. Только пишу Элли, что приземлился и все в порядке. Может, она уже морально и не моя жена, но быть бездушной скотиной тоже не могу.

Обсуждение нюансов развода занимает несколько часов: я обещаю прислать по почте копию брачного договора, но самые основополагающие его пункты прекрасно помню наизусть. Мы согласовываем возможные тонкости, но в целом, при наличии договора, у Элли нет никаких шансов усложнить мне жизнь. В нашем брачном тандеме именно я был «вкладчиком», поэтому договор был составлен с оглядкой на практически полное отсутствие ко мне материальных претензий.

Убедившись, что уже сейчас новость о разводе ничем мне не грозит, еду домой.

Я не тяну с решением: едва переступив порог, удерживаю на расстоянии вытянутых рук выбежавшую мне навстречу Элли. Она при полном макияже, в красивом пеньюаре, под которым угадываются чулки и совершенно не угадывается белье. Свежая, сочная, как всегда до блеска красивая и покладистая. Она даже не обижается на мои недвусмысленные попытки отделаться от ее поцелуев, только дует губы и спрашивает, почему я запретил приехать за мной в аэропорт.

Не знаю, было ли это принципиально для Жени, но я просто не мог представить сцены абсурднее: женщина, которой я пообещал стать ее мужчиной, на одном квадратном метре с моей пока еще законной женой.

— Все хорошо? — спрашивает Элли, когда я снова отстраняюсь от попытки меня приласкать. — Устал с дороги? Я приготовила ужин.

«Приготовила» — значит заказала в ресторане что-то по моему вкусу. Раньше я не жаловался, меня все устраивало. Сейчас кажется, что все эти месяцы я просто старался соответствовать образу степенного тридцатипятилетнего мужика, у которого и работа — фонтан, и дом — полная чаша, и жена — красавица всем на зависть. Надо бы сказать Анжеле, чтобы завязывала со своим лекалом, в которое то и дело пытается меня впихнуть. Вот уж кто точно не порадуется моему разводу. Вот уж кто пройдется напильником по моим нервам и молотком — по моим яйцам.

— Элли, нам нужно поговорить, — предлагаю я и под локоть увожу ее в гостиную. Жду, пока она удобно устроится на диване и спокойно, без намека на нерешительность, озвучиваю свое решение: — Я развожусь с тобой.

Она продолжает улыбаться. Несколько долгих секунд идеальная улыбка не сходит с ее идеального кукольного лица.

— Что ты сказал? — переспрашивает она, и правый уголок ее рта начинает медленно опадать. Со стороны выглядит ужасно: словно с лица стекает восковая маска. Надеюсь, на этом закончатся все ее метаморфозы. — Я не очень понимаю, что… ты сказал.

Все она понимает, просто тянет время.

— У нас не может быть друг к другу материальных претензий, — продолжаю я, нарочно игнорируя ее вопрос. — Все в рамках брачного договора. Ты можешь оставить себе все драгоценности и автомобиль, но я хочу, чтобы завтра ты съехала.

О том, что я готов возместить некоторый дискомфорт нашего развода, нарочно не говорю. В браке со мной она никогда не была обижена, и горы дорогого брендового шмотья, украшений и прочего хлама с пяти, а то и шестизначными ценниками — более, чем хорошее «наследство» за несколько месяцев брака. «Материальный бонус» в виде выходного пособия будет только в случае ее сговорчивости и отсутствия скандалов.

Я прагматик и циник во многих вещах, тем более тех, которые напрямую касаются моего душевного комфорта.

— Я сделала что-то не так? — искренне удивляется Элли.

Уверен, что в эту минуту она в сотый раз прокручивает в голове свой образ идеальной жены олигарха и не находит в нем изъянов. Ее мозгу не за что зацепиться, нет причины, по которой ее — красивую и покладистую — могут вот так запросто выставить за порог.

— Наш брак был ошибкой, Элли.

— Я могу исправиться, только скажи…

— Нет, не можешь, — перебиваю ее попытку увести разговор в плоскость компромисса. Это жестоко, но лучше один раз сделать больно, чем давать хотя бы полнамека на надежду. — Вопрос решен, Элли, я уже дал отмашку адвокату. Завтра весь день буду на работе, до вечера дом в твоем распоряжении, чтобы собрать вещи. Можешь забирать… все.

К счастью, она не бежит за мной, но, когда я выхожу из душа, чтобы переодеться и уехать в офис, из гостиной раздаются сдавленные рыдания.

Увы, у меня нет слов утешения. Не потому, что я черствая сволочь. Просто утешая ее, мне бы пришлось признать, что я поступаю по-скотски, ради одной женщины избавляясь от другой. Но я не считаю Женю ошибкой и причиной моего рухнувшего брака.

Я считаю ее своим идеальным партнером во всех отношениях.

Не красавицей, не идеальной, с багажом неприятного опыта за плечами, но — моей женщиной.