Молчи обо мне - Айя Субботина

Смешно, но меня не злит наша встреча, меня злят воспоминания, которые, словно сточные воды, разом прорывают плотину моего покоя. Артем просто катализатор. И пока я не захлебнулась, лучше избавиться от его влияния.

И заодно от его пальцев на моей руке, потому что это касание мне неприятно. Оно жжет, словно клеймо.

— Убери руку, пожалуйста, — спокойно прошу я, представляя, что даю указание одному из своих сотрудников.

Артем на секунду сводит брови, но демонстративно убирает ладонь, пряча руки в карманы пальто.

Он почти не изменился, хотя годы оставили на его лице достаточно отметин: морщины в уголках глаз стали глубже, седина с висков перебралась почти до самой макушки. Наверное, поэтому он стрижется так коротко: пытается выглядеть немного моложе. Хотя, конечно, он из того сорта мужчин, которых возраст делает только лучше: такие всегда нравятся женщинам, если только вы не девочка пубертатного периода — и любой мужчина старше Джастина Бибера априори дряхлый старик.

— Ты спешишь? — Артем заглядывает мне за спину. Что он там ищет? Мою компанию? — Я могу подвезти.

— Я спешу. И я за рулем. — Мой голос — как песок в Сахаре, и хочется прокашляться от противной колючей сухости в горле.

— Ты вроде всегда хотела «Кайен», — продолжает Артем. Теперь понятно, что он искал. — А «Гелик» считала мужской машиной.

О чем мы говорим? Зачем? Почему не сделали вид, что обознались, что приняли случайных, немного похожих, людей за отголоски прошлого?

— «Кайен» на плановом техосмотре. — Я позволяю себе единственную эмоцию и щедро приправляю ею мимолетную улыбку. Надо же, не забыл, что я хотела и о чем мечтала. — Рада, что ты помнишь обо мне так много.

Артем тоже выкраивает усмешку: ту самую, «знаменитую», от которой я когда-то напрочь теряла голову. Фирменный коктейль «Холостяк»: пополам Абсолютной свободы и Пофигизма, разбавить шипучим Сарказмом, пара капель Иронии и щепотка Эгоизма.

Я не хочу прислушиваться к своим чувствам, искать в себе тайные знаки, намеки на то, что мне уже все равно или наоборот — у меня до сих пор не отболело. Это не имеет значения: случайные встречи после двух лет тишины, обречены кануть в лету.

Мы абсолютно чужие друг другу.

Я… не знаю этого человека.

— А ты научилась иронизировать. — Он как будто пытается улыбнуться. — Глупо спрашивать, как у тебя дела.

— Да, глупо.

Я достаю ключи от машины и взглядом в сторону даю понять, что у меня нет времени на разговоры о прошлом. Но и грубить, выдавливать злорадство тоже не буду — просто не могу. Мне внезапно абсолютно пусто внутри. Я словно долго-долго бежала за поездом, выдохлась, упала, но продолжала ползти, сдирая колени, потому что должна была успеть хотя бы в последний чертов вагон. А когда он, внезапно, сделал полный круг и остановился прямо возле меня, не осталось сил даже радоваться.

— Извини, я правда очень спешу. Уверена, ты тоже. — Улыбаюсь. Не ему — себе самой. — Ты же всегда чем-то очень допоздна занят.

— Можем выпить кофе, сделаю ради тебя исключение, — предлагает он.

Так искренне, как будто ему внезапно захотелось узнать, что со мной стало, поделиться своими печалями и радостями. Не просто как со случайной знакомой, а именно со мной.

Я мысленно громко захлопываю эту дверь.

— Зачем же такие жертвы. — Снова бросаю взгляд на часы — и на этот раз Артем тоже обращает на них внимание. Конечно, Холостяк не мог не заметить и не оценить мужской «Ролекс».

Разговор исчерпал себя.

Но есть кое-что, что я должна сделать, несмотря на пустоту, в которой даже злости не наскрести.

Мне тоже нужна точка. Как Артему в тот день, когда он вычеркнул меня из своей жизни.

— Прощай.

Я сажусь в машину, не позволяя себе оглянуться. Даже не жду, что он пойдет за мной, снова попытается взять за руку, предложит выпить кофе или намекнет на встречу. Это же Артем: даже с сединой и жесткой улыбкой он все тот же Никем не пойманный и Никем не усмиренный. Он не пошел бы за мной, даже если бы узнал о сыне.

Мне еще нужно пережить встречу с Игорем.