Тот, кто меня купил - Алекс Чер

Кажется, я её понимала. Но не хотела ничего говорить вслух.

— Подумайте хорошо. И не делайте поспешных шагов.

Я сжимаюсь под её пристальным взглядом. Нет, она не может знать. Или может?..

Она оставляет меня на некоторое время — кто-то окликнул её. И я успеваю улизнуть. Ищу Эдгара. Не хочу быть вдали от него.

Кажется, я пробороздила весь зал, но так и не нашла мужа. А потом отправилась в туалет — хорошенькая официантка охотно показала, куда идти. А когда вышла, прошлась коридором и заплутала. Шла, пока не услышала голоса. Это Эдгар. Хотела выйти, но притормозила.

— Сева, какого чёрта? — вычитывал мой невидимый муж своему помощнику.

— Ну, не думал же ты, что я буду сидеть в стороне? Вот, видишь, я журналист. Только их сюда пускают без пары. Остальным — ни-ни.

— Идиот. Варшавин узнает тебя хотя бы по росту и фигуре. Даже если ты три пары очков напялишь и десять кепок наденешь.

— Ой, да брось, Эд, я не первый раз на подобных мероприятиях инкогнито.

— Сева, ты пьян! — Эдгар злится. И я его понимаю.

— Слегка. Да. На голодный желудок. На халяву. Почему бы и нет? Я знаешь что подумал? Это всё из-за неё, твоей жены.

— Сева, — Эдгар слишком холоден, но Мелехова не так просто остановить.

— Все эти подозрительные аварии, перерезанные тормозные шланги, слив информации.

Я похолодела. Авария? Тормоза?.. Он ничего не говорил мне.

— Сева, пойди проспись! — у Эдгара, кажется, лопается терпение.

— А ты раскрой глаза пошире, влюблённый дурак! — огрызается Мелехов. — И подумай: как только она появилась рядом с тобой, так и закрутилась вся эта чехарда. Тьфу! — сплёвывает он в сердцах, а я по стенке скольжу от этого места. Сердце бьётся в горле.

Я выныриваю на свет. В ушах стоит Севин голос. Эдгару угрожает опасность, а я ничего не знаю. И всё началось, когда я появилась рядом. Может, он прав?

— Тая Гинц, нравится ли вам наш праздник? — не знаю, откуда появляется Варшавин, но это он. Крутой лоб. Внимательные ореховые глаза. Волосы волнами. Не по канону причёски, но живописно. Слегка длинновато, но ему идёт. Он среднего роста, но гибкий. Фигура у него отличная. Может, лишь руки чуть коротковаты да пальцы.

— Да. Всё очень… красиво.

— Помпезно, вы хотели сказать, — смеётся он открыто, показывая хорошие зубы. — Не стесняйтесь. На таких мероприятиях многое можно обозначить отличным словом «чересчур». Но для того они и создаются. Вы ничего не хотите мне сказать? — спрашивает он резко. Я моргаю — так всё меняется в одно мгновение. Вот он — хищник, что проглядывает сквозь маску цивилизованного человека.

— А должна? — осторожно спрашиваю, пытаясь понять, куда он клонит.

— Попросить, например, не хотите? Походатайствовать за мужа?

Острый взгляд препарирует меня, как лягушку. В нём больше нет ни тепла, ни радушия.

— Нет, — я смотрю прямо, и мне не страшно. — Эдгар сам прекрасно справится, без моей помощи. А я поддержу его и утешу, если всё пойдёт не так. Порадуюсь и буду гордиться, если у него всё получится.

Варшавин приподнимает бровь. Она у него изящная, по-женски красивая.

— Знаете почему? — продолжаю я, хотя, наверное, не стоит этого делать. — Потому что я ему верю и доверяю.

— Кхм, — откашливается Варшавин. — Философский факультет, говорите?

Я ничего не говорила. И вряд ли Эдгар. Судя по всему, здесь очень легко добывают информацию.

— Студентка третьего курса к вашим услугам.

— А вы мне нравитесь, Таисия Гинц. Нравитесь. Да, — говорит этот непонятный мне человек и уходит. Я смотрю ему вслед. Он умеет интриговать. Человек-магнит.

— Вот ты где, — хватает меня за руку Сева, и я чуть не вскрикиваю от неожиданности. — Спряталась или заблудилась? — обдаёт он меня винными парами. Дышит тяжело в ухо.

— Ни то ни другое, — вырываюсь из его лап и делаю шаг назад. Видимо, брезгливость на моём лице написана.

— Ой, ой, ой, Нежная Таисия. Невинный ангел во плоти, — куражится он пьяно. — У меня к тебе деловое предложение, — тяжелеет взглядом, теряя всю свою глумливость. Я молчу. Мне не интересно, что он скажет. Просто деться отсюда некуда. Не бежать же. — Когда Гинц тебя бросит, а он бросит, я знаю, рано или поздно это случится, я подберу тебя. Так уж и быть. Вытру слёзы. Обогрею. Мне не первый раз такое делать. Почти все его бабы через меня прошли.

Я задыхаюсь. Эмоции меня душат. Не задумываясь, я леплю Севе пощёчину. Тяжёлую и звонкую. Он чуть покачивается, но явной боли, наверное, не чувствует. Слишком много «анестезии» в нём.

— Ну, ты даёшь, Тая Гинц. Больно, да? Только моей болью свою не выбить, учти. И подумай, подумай над моим предложением.

Он уходит, держась за щёку. Видимо, дошло по нервным окончаниям наконец. Ругается сквозь зубы.

Всё, что я делаю потом, происходит автоматически. Спонтанно. Хотя часть мыслей давно продуманы. Ещё вчера. Но сегодня к моим личным мотивам добавляются и другие аргументы.

Прости меня, Эдгар. Прости и пойми. Если сможешь.