Секс-тренажер по соседству - Любовь Попова

— А говоришь… Не можешь, — стонет он, наверняка ощущая, как мое пульсирующее лоно стягивает кольцом его член, душит змея-искусителя, который вскоре каменеет сильнее, и, пока я вою от поражающего чувства оргазма, выходит и брызгает горячей влагой мне на спину.

Он долго моет меня после, почти не заглядывая в покрасневшие от слез глаза.

 — Я просила вас остановиться, — хриплю я, смотря куда-то в сторону, пока он весьма внимательно обмывает мои набухшие груди.

— Мой член, только что был в тебе. Думаешь это незначительный повод, чтобы перейти на ты?

— Я просила вас остановиться, — возмущенно выдыхаю,  все-таки заглядывая в темно-синие глаза. А в них ни капли вины, только тлеющие угли желания, готовые от одной искры снова разгореться в пламя. Но этой искрой точно не буду я. — Когда женщина просит остановиться, обычно мужчина...

 — Обычно, — передразнивает он меня, — когда мужчина на грани оргазма,  его вряд ли остановит и начавшаяся война. Хочешь расскажу про одного полководца, который потерял армию, потому что не мог остановится и перестать пользовать полковую жену.

 — Это... — моему возмущению нет предела. Тем более, что отец рассказывал мне эту историю. — Капитан Юнь плохой пример для подражания. Он терял армию не единожды и каждый раз шел к отцу — императору за новой, потому что ему было плевать на людей.

— Вау, — восхищенно смотрит он и притягивает меня к себе. — Пример плохой, но показательный. Когда член в такой тесной норке, мужчина не способен мыслить рационально, и тебе надо тренироваться. Завтра идем в тренажерный.

— Что, — уже разомлевшую меня, его слова ввели в ступор. — Я думала...

— Секса это не отменяет, но ты должна быть хоть немного выносливее. Я люблю долгий секс.

— Я вам, — вскидываю подбородок, охреневая от подобного заявления, — ничего не должна!

Резко поворачиваюсь на пятках и чуть не грохаюсь вниз, поскользнувшись. Его стальные руки возвращают меня к себе, а губы, смеясь шепчут.

— Ты сделаешь все, как я скажу, во-первых, потому что сама этого хочешь, — с этими словами он резко просовывает руку мне между ног и собирает там влагу, тут же засовывая мне пальцы в рот, а потом глубоко и грубо целуя. И мой стон лишь еще одно позорное доказательство его слов.

— А во-вторых, потому что не захочешь, чтобы обо всем узнал твой благоверный.

— Да, как ты…! — размахиваюсь и со всей дури бью его по щеке, но тут же вскрикиваю от боли в запястье. Господи, как по камню ударила.

— Ты не посмеешь.

— Ты права, не посмею, — шепчет он мне в губы, прикусывая нижнюю, более полную, пока его чуть позолоченная волосами грудь трется об мои чувствительные соски. — Но давай просто не будем ругаться и ты больше не будешь меня бить.

— Больно? — немного отхожу от испуга и с весельем наблюдаю, как по его щеке все-таки расползается пятно.

— Хм, — усмехается он и тут же становится серьезным, вытаскивая меня из ванной. — Рефлексы могут сработать, и я ударю в ответ. И сомневаюсь, что ты со своими ста шестьюдесятью сантиметрами сможешь выжить.

— Сто шестьдесят семь, — испуганно выдыхаю я и тут замечаю часы, скидываю полотенце, начинаю метаться по комнате. Боже, целый час! Кто вообще трахается так долго?

— Что ты мечешься? Тебе за тезкой вроде только в пять, — интересуется наглец, с извращенным удовольствием, наблюдая как я пытаюсь натянуть мокрую одежду.

— Сейчас Танька придет! Ну, помоги, не стой столбом.

Он и помог. Принес свою огромную футболку, на этот раз с принтом миньонов и одев на меня, отнес в мою квартиру.

— Миньоны не вяжутся с твоей внешностью, — говорю я на прощание.

— У меня сестра и племянница, — пожимает плечами этот непостижимый мужчина. — Приходится выкручиваться.

Поцеловав меня на прощанье, и пообещав завтра затрахать меня тренировкой в зале, он уходит, а уже через полчаса в дверях улыбается Таня в сногсшибательных кожаных брюках.

— Ты не знаешь, что за жеребец садился сейчас в такси?