Их любимая малышка - Ирина Горячева

Элрой

Я до сих пор не мог объяснить сам себе, что произошло вчера в купальне. Я должен был просто осмотреть тело савари, чтобы убедиться в чистоте её кожи и чувственности её лона.

Один взгляд. Одно проникновение. Ничего больше.

Однако стоило мне дотронуться до средоточия её женственности, и я уже не смог остановиться. Хотел ощущать, как эта малышка откликалась на каждую мою ласку, на каждое движение.

Я не мог оторвать взгляд от её прикушенных губ и распахнутых глаз. И я позволял ей смотреть в мои глаза.

Видел, что она боялась меня и, как могла, сопротивлялась. Но несмотря на это всё равно чувствовал запах её возбуждения. Чувствовал, как она становилась влажной. И эти чувства сводили с ума.

Когда-то давно мои предки носили маски и скрывали от женщин глаза. Ведь любая из них, взглянув в глаза мужчине, могла пробудить в нём вторую сущность. Жестокую. Ненасытную. Звериную.

А хуже всего было то, что этот взгляд не только пробуждал монстра, но и вызывал зависимость.

К счастью, теперь, с развитием наших технологий и науки необходимость в масках отпала. Достаточно было просто сделать инъекцию препарата, который на время подавлял «второе я» и блокировал зависимость.

Именно это я и сделал, вернувшись из купальни к себе. Я ввёл препарат и был уверен, что к утру моя тяга к малышке-савари пройдёт.

Но к утру стало только хуже.

Больше часа я мерил шагами кабинет, как зверь клетку. Пытался сосредоточиться на делах. И каждая попытка заканчивалась неудачей.

Мысли снова и снова возвращались к Марине.

Я мог бы забрать её у Рисая, воспользовавшись приоритетом своего статуса. Забрать и поиметь, удовлетворив похоть. А после просто забыть…

Но я собственной рукой поставил печать на плече Марины. Я назвал её своей савари и инициировал Право золотого месяца.

Это означало, что впереди у неё был целый месяц, чтобы научиться быть достойной женщиной для ке-тари. А у меня был целый месяц, чтобы находиться рядом, видеть её, разговаривать, прикасаться, желать, но не иметь возможности взять.

Пока продолжалось её обучение, у меня не было права овладеть моей савари.

Я вновь прошёлся по кабинету и остановился у скрытого в стене небольшого бара. Подумав, открыл. Достал бокал, бутылку коньяка и плеснул себе немного.

Из всех алкогольных напитков, что пили на Земле, этот напиток единственный пришёлся мне по вкусу.

Убрав бутылку обратно, я вернулся за стол. Сделал два глотка и наткнулся взглядом на подсвеченный экран комтайпа, устройства связи.

— Проклятье!

Малышка савари пролезла в мои мысли настолько глубоко, что вытеснила оттуда виртуальное письмо, полученное рано утром.

Приложив холодный бокал к горячему лбу, я ткнул пальцем в личный императорский герб. Им было запечатано письмо, что говорило о важности и конфиденциальности.

Изображение герба вспыхнуло и исчезло, а запечатанный конверт развернулся, превратившись в виртуальный лист бумаги.

«Высшему ке-тари Элрою Керташу. Моему наместнику на Земле», — прочитал я первую строку, написанную мелким острым почерком. Судя по тону письма, ничего хорошего оно не предвещало. И ло́парь меня раздери, если это не было связано с моей новой савари! — «Напоминаю, что срок Вашего пребывания на посту наместника истекает через шесть земных месяцев. Уверен, что до его истечения Вы найдёте время и прибудете на Тарио́ну для участия в голосовании и передаче полномочий Вашему преемнику.

До меня также дошли слухи, что Вы вмешались в законную казнь женщины-землянки, которая публично оскорбила высшего ке-тари Рисая Диррона.

За время службы Вы зарекомендовали себя лишь с положительных сторон. И так как я уже выслушал одну сторону конфликта, теперь желаю выслушать Вас. А также я желаю увидеть ту самую женщину, что стала причиной раздора между двумя высшими ке-тари.