Не родные - Ольга Джокер

Слышится приглушённый тупой звук и очередной скулёж. Я вскрикиваю и закрываю рот ладонью. Мне не жалко Тоху, нет. Страшно, боже. Так, что зубы стучат и голова идёт кругом.

— Съебался отсюда, пока я полицию не вызвал, — произносит холодным тоном Кирилл, наконец отпуская парня. — Считаю до трёх…

Тоха, скривив лицо, резко вскакивает на ноги и пулей вылетает из комнаты ещё до того, как начнётся отсчёт…

Я выдыхаю и опираюсь спиной о холодную стену. Закончилось… Боже, клянусь, я даже не думала, что этот кошмар когда-нибудь прекратится. Казалось, что изнасилование неизбежно и я только зря тяну время.

Кирилл медленно проходит по комнате, ступая по мягкому ковру тяжёлыми ботинками. Угрюмый и сердитый. Я почти не знаю его, но нахмуренные брови, затянутый чернотой взгляд и сжатые челюсти свидетельствуют о том, что он определённо не в духе.

У меня перехватывает дыхание, когда он подходит вплотную и, нависая надо мной, сжимает пальцами скулы. Смотрит в глаза внимательно и долго.

Я нервно сглатываю, пытаюсь увернуться, но хватка такая сильная, что мне просто не под силу.

— Ты что, обдолбанная? — спрашивает строго Кирилл.

— Что ты несёшь? Я выпила немного… вина и пива.

— Блядь, да у тебя зрачки по пять копеек! — злобно отвечает он. — Какого хрена ты творишь, Вита?

Его громкий голос заставляет вибрировать барабанные перепонки. На глаза наворачиваются слёзы, образ Самсонова расплывается и становится нечётким. Мне хочется рассказать ему, как всё было на самом деле. Я не хотела, клянусь! Не думала, что зайдёт настолько далеко… Но Кирилл неожиданно хватает меня под локоть и тащит в ванную комнату, которая примыкает к спальне.

Ноги заплетаются, но я не падаю, потому что это просто нереально. Мужские пальцы крепко впиваются в кожу и давят. Наверняка после этого останутся синяки.

— Мне больно! — кричу Кириллу.

Он на мои крики никак не реагирует. Вообще. Словно я пустое место и не имею права голоса.

Самсонов открывает душевую кабинку, включает воду и силой заталкивает меня внутрь.

Я визжу так громко, будто меня режут! Вода холодая, просто ледяная.

— Что ты делаешь, придурок?! — спрашиваю, выбежав из душевой и забившись в угол.

— Пытаюсь тебя отрезвить, — чеканит Кирилл.

Он скользит взглядом по моему телу и кривит губы, будто увидел что-то неприятное для себя.

Я только сейчас вспоминаю, что на мне лишь трусики и бюстгальтер, который болтается в районе пупка. Прикрывшись руками, ощущаю, как тело колотит от холода. Хочется всего лишь укутаться в тёплое одеяло и крепко уснуть, а не испытывать на себе все эти его варварские методы для протрезвления.

— Раздевайся, — командует он.

— Ещё чего!

— Я сказал: раздевайся, Вита, иначе это сделаю я.

— Разденешь меня? — переспрашиваю полным удивления голосом. — Но я… не могу при тебе. Выйди!

— Что я там не видел? — хмыкает Кирилл, продолжая неотрывно на меня пялиться.

— Ты мужчина, а я женщина…

— Не волнуйся, ты совсем не в моём вкусе, — перебивает Самсонов. — Да и девушки под наркотой меня никогда не возбуждали.

От шока перехватывает дыхание. Знаю, что неидеальна, но почему-то «комплимент» Кирилла задевает сильно-сильно и царапает изнутри. Он тоже не привлекает меня как мужчина, но и в мыслях не было озвучивать это вслух.

— Ненавижу тебя, — шиплю ему в ответ.

Стаскиваю с себя бюстгальтер, а затем трусики. Кладу их на стиральную машину и прикрываю лобок одной рукой, а грудь — другой. Если бы не нахальный взгляд Самсонова, мне было бы куда легче…

— Я тебя ненавижу, — повторяю ещё раз. — Как ты только можешь быть таким? Как только хватает наглости обижать женщин? Меня и мою мать… Что мы тебе такого сделали? Ты вообще понимаешь, что, если бы не твой день рождения, мама и Владимир Степанович были бы живы…

Самсонов прерывает поток моих беспорядочных мыслей и, взяв под локоть, вновь затаскивает в душевую кабину, включив холодную воду на максимум.

Я обнимаю себя руками за плечи и мелко дрожу, пока вода лупит по голове и плечам. Молюсь, чтобы этот кошмар поскорее закончился. От одного придурка попала в лапы к другому. Кирилл не насилует меня, нет. Я ему противна. Но морально он меня уничтожает.

— Я скоро приду, — произносит Самсонов. — Никуда не уходи.

Едва он переступает порог ванной комнаты, как я добавляю немного тёплой воды. Согреваюсь и улыбаюсь. Становится ли мне легче? Не знаю… Я плыву по мягким волнам. Состояние… странное, словно я не в своём теле и наблюдаю за собой со стороны. Веки становятся тяжёлыми и закрываются. Скоро я смогу лечь в свою кровать и уснуть? Очень сильно хочется.

Самсонов возвращается в ванную спустя несколько минут со стаканом какой-то мутно-розовой жидкости. Просит меня выйти. Всё так же пристально и молча смотрит, как я переступаю порог душевой кабины, как по телу быстрыми змейками стекают капли воды. Я тянусь к махровому халату и кутаюсь в него. Наконец-то!

— Пей, — чеканит Кирилл, протягивая стакан.

— Что это? — спрашиваю, обхватив его пальцами. — Пахнет отвратительно.

— Я сказал: пей.

Ещё раз понюхав, делаю глоток. В целом жидкость без явных вкусов и запахов. Нейтральная. Я делаю три мелких глотка и возвращаю Кириллу стакан, но натыкаюсь на его скептический и полный недовольства взгляд.

— Ещё пить? Я не хочу… Меня стошнит.

— Меня мало интересуют твои «хочу-не хочу». Я тебе не мама и не папа, чтобы упрашивать. Есть такое слово «надо».

— Ты безжалостный, знаешь? — спрашиваю, допивая жидкость до дна. — Как с тобой вообще можно общаться?

В этот момент я замолкаю, потому что в желудке начинает твориться непонятая ерунда. Его сжимает и скручивает с такой силой, что всё содержимое упрямо стремится к горлу.

Подбежав к унитазу, падаю на колени. Едва успеваю открыть крышку, как меня начинает полоскать до спазмов и выступивших слёз. Перед глазами в этот момент мелькает вся моя жизнь. Деревня, школа, столица, мама… Мне так её не хватает, боже. Я до сих пор в полной мере не могу осознать уход самого близкого человека. Порой кажется, что она ходит где-то поблизости и в один прекрасный момент обязательно вернётся.

Последнее, что я слышу перед тем, как громко хлопает дверь, ведущая в ванную комнату, — полный брезгливости голос Кирилла:

— Будущий медик, блядь…

Я остаюсь одна. На ватных ногах встаю с пола, придерживаясь за стенку. Подхожу к умывальнику, смотрю в зеркало: мокрые спутанные волосы, глаза, полные слёз, и опухшие губы… Тот ещё вид. Я умываю лицо водой и после этого выхожу в спальню. К счастью, Кирилла здесь нет. Надеюсь, он уехал насовсем.