(Не)строго бизнес - Алекс Джиллиан

Адриан

В критических ситуациях все мы испытываем страх. Это базовый инстинкт, отключить который нельзя. Если человек боится, он сражается, ищет пути отступления, защищается так, как умеет. И если смотреть с этой позиции, то страх – правильная необходимая эмоция, ответственная за функции самосохранения. Он помогает нам выживать, двигаться вопреки, идти напролом или пережидать в окопе. Его широта, размах и сила зависят от масштаба бедствия и зоны покрытия. И если однажды страх поражает сердце, то естественной защитной реакцией является закаленная броня из ярости и гнева. Но все это самообман. Сердце – всего лишь клапан, перекачивающий кровь и одеть его в оковы неподвластно ни одному человеку. Клетка самообмана находится гораздо выше. В нашей голове, там, где мы хотим казаться себе сильнее, успешнее, бесстрашнее, неуязвимее. Я построил свою, находясь в настоящей тюрьме, и последующие годы упорно укреплял стены. Мне было там по-настоящему комфортно и со временем выдуманная маска настолько слилась со мной, что границы стерлись, создав того, кем я стал в итоге…. Пока ее с меня не содрали. Живьем, с кровью, без анестезии.

Это случилось не в тот момент, когда все таблоиды и заголовки бизнес журналов взорвались обличительными заголовками, а ролики на ютуб с моим участием начали набирать миллионы просмотров и тысячи комментариев, щедро поливающих имя вчерашнего миллиардера Адриана Батлера грязью и общественным негодованием. Ничего не меняется. Прошли века со времен гладиаторских сражений, но толпа по-прежнему жаждет крови и зрелищ, но в более цивилизованном формате, хотя многие злопыхатели заверяли, что не погнушались бы разобраться со мной физически, сыпали угрозами, не стесняясь в выражениях. Однако без прикрытия анонимности, даруемой нам сетями, никто не рискнул тявкнуть мне в лицо. Наверное, я бы даже этого хотел, но по большому счету мне было плевать, что происходит вокруг. Без стального забрала оказалось тоже можно выжить, включив режим автопилота. Дурак сдается после первого плевка, а умный группируется и приспосабливается к существованию в новых реалиях, влияя на них по мере своих возможностей.

Пик моего крушения произошел раньше, чем начались многочисленные ток-шоу, журналистские расследования, выступления недавних партнёров, бесконечные разоблачительные интервью и публичные заявления людей, которых я никогда не видел.

Раньше, чем акции «ADcom Global» упали до критической отметки за все время функционирования корпорации. Раньше, чем я продал за бесценок «Распутную Джен».

Раньше, чем вышел из совета «Эталон Групп», расторгнув сотрудничество на невыгодных для меня условиях.

«– Ты даже не понимаешь, что происходит.

– А что происходит?

– Катастрофа, Батлер…»

Катастрофа. Так емко и хлёстко, одним словом.

«Я собираюсь разбить твое сердце.»

Не ты, малышка. Я сделал это сам. Именно тогда я расчетливо и беспринципно забил последний ржавый гвоздь в собственное сердце, растоптав то, что только начало пробуждаться. Да, детка, во многих моментах ты была мудрее меня, честнее и искреннее, отрицая контрактные отношения и агрессивные методы захвата и контроля, которые я перетянул из стен офиса в личную зону. Я затащил тебя в свою любимую игру, озвучил правила и бесился, когда у тебя ничего не получалось, и еще сильнее злился на себя, потому что рядом с тобой у меня тоже ни черта не получалось… играть.

Совершая тот или иной выбор, я никогда не задумывался о цене. Был уверен, что заплачу любую, и не думал, что однажды счёт окажется неподъёмным. Но всегда случается первый раз, к которому ты оказываешься абсолютно не готов, и вся выстроенная годами идеальная система взаимодействия с миром рушится, оставляя после себя черное поле и раскуроченные обломки железных прутьев.

И я был не готов к тому, что увижу, когда внедорожник подъехал к заброшенному цеху, окружённому черными автомобилями, среди которых бледным пятном выделялся реанемобиль с выключенными мигалками. Я смотрел на машину неотложки, как на гребаный белый флаг невидимого, но вызывающего панический ужас противника. Этот страх оказался сильнее всего, что я когда-либо испытывал в жизни. Против него бессильно любое стратегическое оружие.