Ведьма западных пустошей - Лариса Петровичева

Над полями разнесся долгий надрывный крик. Бастиан остановился, посмотрел по сторонам. Впереди, справа от дороги стояла тихая березовая рощица, легкий ветерок мягко качал серебро листьев. Крик повторился, и Бастиан узнал его: болотная цапля, он однажды слышал в столичном зоосаде, как она горланит. Только откуда бы ей тут взяться?

В следующий миг его ударило — так, что Бастиан отлетел с дороги в высокую траву — а потом подхватило и подняло над полем. Так ребенок таскает куклу по дому: то за ногу, то за руку, то вообще швырнет в угол — с одной только разницей, что Бастиан не видел, кто на него напал.

Цапля заорала снова. Должно быть, в поселке кто-нибудь проснулся, услышав этот горестный вопль, негромко выругал дрянную птицу и снова уснул, перевернувшись на другой бок. Бастиан раскинул руки в стороны и выбросил два сгустка энергии — один вперед, второй себе за спину. Над полями разнесся стон, полный мучительной боли, и невидимая рука выпустила Бастиана.

Он успел сгруппироваться, покатился по траве и встал на ноги. В пальцах пульсировала сила, готовилась выплеснуться. Бастиан отстраненно подумал, что неизвестный, который проверяет его в деле, подведет все к тому, чтобы обвинить семью Декар. Следователь был в их доме, и на него напали, когда он возвращался в город — потому что он узнал правду и никому не должен о ней рассказать.

Хотя зачем давать ему уйти? Можно ведь расправиться с ним прямо в доме. В любом случае в гибели Бастиана Беренгета будет виновата Аделин…

Третий сверкающий серебром сгусток он бросил наугад — и попал. Над полем стала сгущаться темная тень: когда на нее падал тихий свет стареющей луны, то в клубящихся нитях тьмы вспыхивали золотые отблески. По спине Бастиана прошелся простудный холодок — с такой дрянью ему не приходилось сталкиваться, он лишь читал о ней в отцовских книгах.

Дрянь была заковыристой и непередаваемо злобной: Бастиан чувствовал, как она ненавидит его просто за то, что он есть на свете, что он живой и смеет дышать с ней одним воздухом. Он всмотрелся во тьму так, как учил отец и как потом показывали в академиуме: тень была соткана из множества обрывков посмертной энергии, той, которая наполняет кладбища. Но там она тихая, бесполезная и никому не может навредить. А здесь…

— Не меньше сотни! — воскликнул Бастиан, швырнув еще один сгусток. — Ты собирал их, сплетал, наполнял злобой и ненавистью!

Его ударило по ногам — Бастиан не упал: скользнул в сторону и поднялся. Если бы он падал всякий раз, когда его били на Улице Чудес, то от него давно ничего бы не осталось.

Ему казалось, что он слышит смех. Вроде бы издевательский и язвительный, но за ним чувствовался страх. Тьма двинулась к нему, окутала, и Бастиан увидел, как в ней дрожат и переливаются призрачные лица — открываются и закрываются зловонные рты, таращатся серые бельма, клацают зубы. Да, не меньше сотни.

Ну ничего. Сейчас полетите домой.

Бастиан двигался, как балетный танцор — конечно, если бывает балет, в котором танцуют, превратив свои руки и ноги в серебряные факелы. Тьма разлеталась, рвалась на клочья, и энергия бурлила в Бастиане так, что ему хотелось смеяться, а волосы поднимались ледяным ершом. Его подкинуло почти под облака — Бастиан увидел рощицу, поселок, знакомый дом Аделин, в котором не горел свет — потом еще и еще, но он продолжал танцевать в объятиях тени, он кромсал и рубил ее, и ему было легко.

Земля ударила в ноги. Бастиан нанес последний удар и увидел, как разрозненные нити прежде целого полотна расплываются серым туманом. Вот и все.

Какое-то время он просто стоял, выравнивая дыхание. Ночь теперь казалась прохладной, на звездное крошево было больно смотреть — острые лучики звезд ранили уставшие глаза. Откуда-то донесся обрывок тихого разговора: Бастиан знал, что так бывает. Иногда ночью слышишь чьи-то слова, но рядом никого нет.

Это земля шепчет о том, что узнала.

Потом он рухнул в траву, перевернулся на спину и стал смотреть, как стареющая луна неторопливо плывет по небу. Убийца берет в расчет лунные ритмы, значит, у них еще есть время. Может, он считает себя оборотнем или вампиром? Хотя если бы вампир, то было бы меньше крови…

Нет, надо просто отдохнуть и полежать. Так всегда бывает после большой и серьезной работы, надо просто отдышаться и идти дальше. Выровнять дыхание, успокоить сердце, которое, кажется, стучит уже не в груди, а в глотке, готовясь выпрыгнуть. Бастиан приподнялся на локте: куда, интересно, улетел его сюртук, загаженный Кусем?

Стоило вспомнить о сыче, как Бастиан увидел маленькую серую тень, что проплыла над дорогой. Кусь опустился в траву, распушился, потоптался на примятых стебельках и оценивающе посмотрел на Бастиана, словно прикидывал: позвать на помощь или сожрать наглеца сырым и без соли?

— Такой маленький и такой свирепый, — Бастиан не мог не улыбнуться. — Ну что ты, Кусь, так суров?

«Я же тебя не обижаю», — хотел было добавить он, но земля мягко поплыла под ним, и Бастиан снова опустился в траву.

Кусь взлетел над дорогой и, энергично взмахивая крыльями, направился к поселку.

***

— Тихо, тихо, — сказала Аделин. Бастиан дернулся всем телом, оттолкнул ее руку, и она поймала его запястье и осторожно, но крепко прижала к кровати.

Нет, он, конечно, не истечет кровью, но рассеченную на лбу кожу лучше залечить. И так писаный красавец, куда уж больше. Аделин провела по лбу следователя кончиками пальцев, спаивая края раны, и подумала: хорошо, что все случилось ночью. Никто не узнает о том, что на господина Бастиана Беренгета, который приехал аж из самой столицы ловить душегуба, напали, когда он возвращался с допроса из дома Декар.

Кто напал? Известное дело, ведьма. Кому же еще тут нападать, особенно ночью? А раз так, то почему бы не устроить традиционную народную забаву: сожжение колдуньи — да еще и ее безумного братца поставить рядом.

И господин Арно не поможет со всей своей дружбой. Хорошо, если дровишек не подложит. Аделин никогда не обольщалась насчет чужих чувств. Тебе могут улыбаться в лицо и держать топор за спиной.

Никто не поможет.

Вскоре от свежей раны не осталось и следа. Бастиан улыбнулся сквозь сон. Аделин дотронулась до яремной ямки, определяя его уровень: слаб. Очень слаб, истратил почти все силы, но оклемается уже к утру. На него напали врасплох, он оборонялся и победил.

Не потому ли сегодня так кричали цапли? Она слышала их вопли сквозь сон: так, должно быть, кричат неупокоенные души, падая в Ад осенними листьями.

— Миледи?

Мари заглянула в гостевую комнату с подносом в руках. Аделин кивнула: чай на травах, отличная вещь. Пригодится и ей, и ее неожиданному гостю.

…Кусь влетел в открытое окно, сел на столбик ее кровати и принялся голосить, приплясывать и пушить перья так, что сразу стало ясно: где-то случилась беда. Аделин торопливо оделась, подняла слуг, которые ни при каких обстоятельствах не расскажут о том, что случилось, и они отправились за сычом.