Дети оружия - Виктор Ночкин

— Так вы из Шарпановых людей будете?

Бока мотоциклетки покрывали засохшие потеки «чензира для бедных», так что догадаться было несложно. В хозяйстве Шарпана весь транспорт так помечен, всем так или иначе приходится иметь дело с липкой дрянью, а отчистить ее слишком трудно, никто этого и не делает.

— Нет. — Леван криво ухмыльнулся. — Это мотоциклетка наша из Шарпановых. А люди мы сами по себе.

Ляков понимающе кивнул — решил, что мотоциклетку угнали у прежнего хозяина. Скорее всего, хромому бандиту это понравилось, он заулыбался, потом отозвал дозорных с холмов. Мотоциклетку подкатили к бронированному прицепу, закрепили сцепку.

Леван предложил старику сесть в коляску, а Снулого отправил в фургон. Он бы предпочел иметь рядом надежного молчуна, но Дуля мог ляпнуть что-нибудь лишнее новым знакомым в дороге. Пусть лучше остается рядом, под присмотром.

Пока ехали, Леван выяснил, что банда обосновалась в этих краях довольно давно. За холмами есть источники воды, да и сами холмы — это засыпанные землей руины. Люди здесь и до Погибели жили, потому что больше в окрестностях воды нет. Десятка полтора фермерских хозяйств, сгрудившихся у колодца, из которого воду качает насос, — вот и вся жизнь. Вокруг поселка поля. То ли местные сами позвали отряд Мархада для защиты от налетчиков из Донной пустыни, то ли бандиты без зова явились — об этом Хромой рассказывал уклончиво. Во всяком случае, Мархад и его люди обустроились в здании с колодцем, фермеров атаман зря не обижает, иногда небольшую часть добычи раздает, взамен его людей кормят. «Кормят» — это так Ляков выразился, на самом деле, догадался Леван, атаман забирает долю урожая. Иногда отправляется с людьми на большую дорогу — караваны пощипать, а фермеры на месте сидят, заодно стерегут логово банды.

По всему выходило, что Мархад — не слишком сильный атаман. Неглупый, рассудительный, но и смелости невеликой. Обосновался в убогом поселке, властвует над десятком фермеров и к большему не стремится.

* * *

К поселку добрались, когда солнце уже достигло верхушек холмов. Подворье Мархада располагалось в центре широкой котловины — двухэтажный дом, обнесенный осыпавшимся кирпичным забором. Забор был высокий, но выглядел паршиво: прорехи в кладке завалены ржавыми бочонками, обломками древних самоходов и всяким сором. Вокруг центрального здания располагались подворья фермеров — сложенные из обожженных глиняных кирпичей дома с пристройками и невысокими оградами. Когда мотоциклетка покатила вдоль забора, над ним поднялась голова маниса. Ящер равнодушно жевал, разглядывая тарахтящий мотофургон. Люди так и не показались.

— Туда сворачивай, — велел Ляков, — с другой стороны ворота.

Леван проехал вдоль забора и притормозил перед воротами, сбитыми из досок, поверх которых были приколочены мятые листы жести. Солнечные лучи вспыхнули на кровле здания, она вдруг заискрилась и заиграла бликами. Дом Мархада был покрыт гладкими плитами из какого-то черного материала. Там, где полированный слой был сколот, образовались острые грани, они и блестели в закатном свете. От их сияния перед глазами поплыли радужные круги. Леван поспешно отвел взгляд.

Над воротами были устроены гнезда для стрелков — покореженные кабины самоходов; со двора к ним вели лесенки. Когда мотоциклетка затормозила, тяжелый бронированный фургон подтолкнул ее сзади, удар отдался в ладонях Левана, лежащих на руле. Его мотоциклетка была слишком легкой, толчок сдвинул ее.

Ляков встал в коляске и махнул караульным:

— Отворяй, это мы! С кочевыми схватились, потеряли мотоциклетку.

Стрелок над воротами кивнул и исчез — полез вниз отпереть ворота. Из прицепа выбрались бандиты и Снулый, побрели толкать створки. Леван наблюдал, как неторопливо трудятся бандиты Мархада. Без спешки, без старания отворили скрипящие, давно не смазывавшиеся ворота. Один задержался, чтобы пинком убрать с дороги обглоданную кость. «Страх — вот чего им не хватает, — решил Леван. — Ни своего вожака, ни дикарей из Донной пустыни здесь по-настоящему не боятся. Маленько бы страху на них нагнать, вот тогда бы забегали!»

— Давай! — бросил Ляков, и мотоциклетка потянула бронированный фургон во двор.

Туда уже лениво собирались бандиты. Леван огляделся. У стены дома стоял еще один мотофургон, чуть дальше — сендер с проржавевшим корпусом и пара небольших мотоциклеток, легких, без брони. Одна явно была не на ходу: колеса сняты, вокруг на тряпках разложены детали. Судя по количеству ящериного помета во дворе, манисов здесь тоже держали, но стойла, видимо, располагались по другую сторону здания.

На крыльцо шагнул атаман — очень толстый мужчина средних лет. Живот его торчал, как шар, и Левану пришло в голову, что Мархад давным-давно не видал собственных коленей. Над черной курчавой бородой нависал толстый красный нос, в зарослях шевелились еще более толстые и красные губищи. Все в этом человеке было ярким, необычным для серого пыльного двора — и вышитый золотой нитью халат в синюю и желтую полоску, и красный кушак, за который была заткнута сабля в украшенных фальшивыми самоцветами ножнах, и скрипучие желтые сапожки с загнутыми носками. И глаза у Мархада были яркие, черные.

Из-под тяжелых век атаман осмотрел своих людей и пришлых, наконец разлепил яркие губы:

— Что случилось, Ляков? Почему новые люди? С чем к нам пожаловали?

— Мы в ловушку угодили, Мархад, — отозвался старик. — Кочевых видимо-невидимо на нас навалилось. Чувяка сразу копьем прошили, мотоциклетка заглохла, а после и вовсе взорвалась, пока мы отстреливались. По счастью, эти вот парни на выручку пришли. Без них бы не отбиться нам. Ну и сюда помогли фургон прикатить. Наемники они, вот этот за старшего у них, Леваном звать. Без них нам бы совсем пропасть, а так спаслись. Я их в гости позвал, с благодарностью.

— Мотоциклетку потеряли? — Мархад покачал головой, и круглые красные щеки тряхнулись туда-сюда. — Ах, беда.

Он вздохнул, пожевал толстыми губами и стал разглядывать Левана, который до сих пор не отер запекшуюся кровь с лица и одежды.

— Мы люди простые, — изрек атаман, закончив осмотр, — и живем просто. Ты, Леван, и твои друзья — мои гости. За столом и поговорим. Так полагается, чтобы беседа добрая вышла: сперва покушать, а после дела обсуждать.

Говорил он вроде правильно, но в его речи слышались непривычные Левану интонации, чувствовалось, что этот язык Мархаду чужой, хотя выучился он хорошо.

Пришлым дали воды, и Леван смыл наконец чужую кровь, засохшую на лице. Потом их привели в большой зал на первом этаже. Вдоль помещения тянулся длинный стол, возле него стояли лавки. Ляков и остальные шли следом, бандиты вполголоса обсуждали новости. Всех беспокоило, что дикари заявились в большом числе и слишком обнаглели. Леван расслышал, как один сетует: раньше, мол, было достаточно припугнуть кочевых, пострелять малость, и они убегали, прихватив, конечно, что удавалось стянуть, а теперь неизвестно, как выйдет…

Расселись за столом, из соседнего помещения появились женщины с подносами.