Своя дорога - Галина Ли

– Куда ты водила ребенка? – Мой вопрос, заданный ледяным тоном, заставил женщину вздрогнуть и торопливо утереть набежавшую слезу.

– Она попросилась по нужде.

Я полез за пояс, и служанка побледнела, как простыня. Несмотря на то что вокруг сновало множество народа, она боялась меня до судорог. Это хорошо, это давало ей шанс выжить.

Я достал кошелек, сунул его в руку несчастной и сказал:

– Забудь, что у тебя был племянник, а твои родственники должны забыть, что у них был сын. И этого ребенка ты тоже не видела. Все поняла?

Женщина дрожащей рукой сунула кожаный мешочек за пазуху и кивнула, не поднимая глаз.

– Хорошо, что поняла, потому что от сообразительности теперь зависит твоя жизнь. Если желание поговорить все же окажется сильнее страха, приготовься умереть прежде, чем с языка сорвется первое слово. И поверь, я тут буду ни при чем. – Дав последний совет служанке, забрал из ее ладони маленькую детскую ручку.

Женщина вздрогнула от прикосновения, развернулась и, как тяжелобольная, неровными шагами пошла прочь. Я только покачал головой – если служанка не успокоится в ближайшие полчаса и вернется в таком состоянии во дворец, ставлю десять золотых – женщина не проживет и трех часов. Секретарь не оставит ей шанса.

Снизу меня дернули за плащ, я опустил взгляд. Девчонка знакомым движением тянулась вверх, ей больше нравилось сидеть у меня на руках, чем ходить ногами.

Стоило ступить за порог, как пришло смутное ощущение – в доме гости. Я спустил девочку на пол, жестом указал на стол. Малышка поняла сразу и рыбкой, совершенно беззвучно, нырнула под столешницу, а я потянул нож из чехла и шагнул в гостиную.

Меня действительно ждали. Те, кого никак не рассчитывал увидеть: на диване, скромно и чинно, словно приглашенные на званый обед, сидели мои любезные соседи: сладкая парочка – Танита и Агаи. Их лица были серьезны и сосредоточенны. Впрочем, Танита все-таки не смогла удержаться от легкого кокетства, она подобрала верхнюю юбку таким образом, что та выставляла на всеобщее обозрение белоснежную кружевную волну многослойных нижних, а еще ма-аленький кусочек оголенной ноги у щиколотки.

Узрев хозяина, на лице которого не наблюдалось даже слабенького намека на гостеприимство, Агаи вскочил, смял руками и без того истерзанную шляпу и тихо сказал:

– Подожди, Дюс! Не маши кулаками. Нам пришлось без спроса проникнуть в твое жилье, но поверь, вопрос не терпит отлагательств!

Я ничего не ответил, только повел бровью, предлагая продолжать в том же духе. Юноша оглянулся на свою подругу в поиске моральной поддержки.

Танита усмехнулась, переложила юбки так, что оголилась и икра, а потом резко спросила:

– Люди говорят, что ты привез в город по требованию короля ребенка. Это правда?

Да они все сговорились, что ли?! Этим-то какое дело до интриг Фирита?!

Я слегка пожал плечами, выражая слабую степень недоумения от бестактного вопроса, заданного государеву слуге, и ответил:

– Нет.

Агаи обиженно покачал головой, а драчливая красавица потянулась всем телом и… внезапно оказалась рядом со мной, вскинув к шее руку с зажатым в ней длинным и острым кинжалом. Ее стремительные движения поставили бы в тупик и самого опытного воина, даже мне с трудом удалось увернуться, перехватить руку и обездвижить проворную стервочку. Теперь уже мой нож ткнулся ей под ребра. Танита дернулась еще раз, почувствовала, как лезвие, вспоров ткань, царапнуло тело, и притихла.

– Зря ты так, – грустно сказал Агаи, непонятно к кому обращаясь, то ли к своей невыносимой женушке, то ли ко мне.

– Заткнись! Бесхребетный слизняк! – ощерилась молодка.

– Может, прирезать ее? – поинтересовался я у аптекаря. Злость, накопившаяся в душе за день, требовала выхода. Танита вполне годилась на роль «козла отпущения».

Сосед расстроенно махнул рукой:

– Отпусти эту ненормальную, она просто по-другому не умеет.

Я кивнул, перехватил девицу одной рукой под грудью, а свободной нащупал и сдавил маленькую точку на шее красавицы, после чего она обмякла и стала неподвижной.

Агаи, проследив за тем, как я укладываю Таниту на диван, деловито спросил:

– Научишь?

Видно, вконец достала его супруга, раз при виде ее глубокого обморока парень не испытал и грамма переживаний, а лишь поинтересовался приемами безболезненного отключения дражайшей.

– Рассказывай, – вместо ответа потребовал я свою долю информации.

Агаи глянул на меня затравленным зверем, вздохнул и вымученно улыбнулся:

– Не могу!

– Забирай и уходи, пока отпускаю. – Я кивнул на лежащую в беспамятстве Таниту.

– Ты скажи хоть, он жив? – Агаи уставился на меня своими зелеными глазищами, как в ожидании приговора.

– Увы.

Нет смысла говорить правду, если не знаешь, чего от тебя хотят.

Аптекарь сначала недоверчиво вглядывался мне в лицо, ища в нем хотя бы намек на неискренность, а потом обхватил голову руками и тоненько завыл:

– Что ты натворил?!

– Что? – Я встряхнул юношу за плечи, пытаясь прекратить недостойную мужчины истерику, и потребовал ответа: – Что натворил?!

Мой вопрос ушел в пустоту. Агаи совершенно потерял способность изъясняться по-человечески, только жалобно и невнятно чирикал высоким тонким голосом, как большая птица. На секунду мне даже померещилось, что из-за воротника его рубашки вылезло черное перо.

О великий Ирия, за какие грехи мне досталась в соседи эта парочка ненормальных?! Кто так постарался? Найду – придушу!

Между тем, пока я ругался и тряс невменяемый источник ценной информации, на сцене появился еще один участник дешевого фарса. Точнее – участница. Мало того что из-за нее разгорелся этот сыр-бор, так она решила посмотреть на все лично!

Малявка вылезла из укрытия, пользуясь тем, что я занят, подошла вплотную к Агаи, дернула его за рукав и… запищала не хуже, чем он сам.

Вот оно как… вовсе девчонка не немая!

В непонятную мне игру вступила третья сторона, чирикавшая как сто скворцов разом.

Ладно, раз прятать и скрывать больше некого – тайна сама вылезла на всеобщее обозрение, – буду следить за развитием событий и поведением незваных гостей. Если что пойдет не так, убить их я всегда успею.

Решив подобным образом дилемму, я уселся в кресло. Аптекарь отнял ладони от лица, прекратил верещать и недоверчиво уставился на малышку, не до конца доверяя своим глазам и ушам. Потом он повернул ко мне голову и тоном оскорбленного величия сказал:

– Ты мне соврал!

– Исправить? – невозмутимо поинтересовался я.

Агаи в ужасе прижал к себе девчушку, приготовившись защищать ее даже ценой собственной жизни.