Вампирский клуб вязания - Нэнси Уоррен

– Заказать вам что-нибудь еще? – вежливо спросил Рейф.

Я знала достаточно об этикете в британских пабах, чтобы понять: теперь моя очередь.

– А вам? – ответила я.

Мужчина улыбнулся, и его глаза красиво блеснули.

– За последние пять минут вы дважды зевнули. Думаю, если вы выпьете больше, то уснете прямо за столиком.

Я прикрыла рот рукой, подавляя очередной зевок.

– Плохо спала прошлой ночью. Не могу оправиться от случившегося.

Отчасти из-за него: он приперся в магазин после полуночи и страшно меня напугал. Потом я дважды просыпалась, и мне мерещилось, что возле моей кровати стоит бабушка.

– Что ж, давайте провожу вас домой.

Мы встали и направились к выходу. Тут я заметила девушку-гота – ту самую, которую увидела вчера, когда только приехала в Оксфорд. Я бы, наверное, не обратила на нее внимания, но она, узнав нас, спряталась за парнем, с которым пришла. К сожалению, при этом она врезалась в официантку, несущую поднос. На пол полетела тарелка рыбы с картофелем фри, разбившись с жутким грохотом.

Девушка-гот отошла в сторонку, словно случившееся не имело к ней никакого отношения. Однако путь ей преградил Рейф.

– Какой алкоголь? Тебе сколько лет? – строго сказал он.

Девушка смерила его взглядом.

– Достаточно. Я просто выгляжу молодо!

Голос у нее был как у капризного подростка, да и выглядела она точно так же. Я готова была поспорить, что она просто маленькая обманщица.

– Иди-ка домой, пока не натворила дел, – велел Рейф.

По возрасту он явно годился девушке в отцы, но мне почему-то казалось, что у него нет детей. Какое-то время эти двое стояли, уставившись друг на друга: пара холодных голубых глаз и пара теплых карих. Спора не последовало – спустя секунд десять девушка опустила взгляд и отвернулась. Она буркнула что-то парню рядом, и вскоре они вместе покинули паб.

Я не задала ни единого вопроса, но мое любопытство было столь сильным, что Рейф наверняка его заметил.

– Дочь моего друга, – объяснил он. – У нее сейчас трудный возраст.

Мне вдруг стало жаль девушку.

– Когда ты подросток, то кажется, ты никогда не дорастешь до всего, что можно взрослым, и навечно застрянешь в пубертате.

– Возможно, в случае Эстер все так и есть.

Я рассмеялась.

– А у вас есть дети?

Рейф опустил на меня взгляд.

– Насколько я знаю, нет.

Тоже мне, обольститель эпохи Регентства нашелся.

Мы вышли на улицу. После шумного бара город казался совершенно тихим и безлюдным. Я никогда не верила, что путешествия во времени возможны, но, когда идешь по Оксфорду поздней ночью, ты словно движешься сквозь века. Ну, конечно, если не обращать внимания на припаркованные у дороги машины и одинокий ларек, продающий кебабы рядом с Шелдонским театром.

Воздух был прохладным, ночь – ясной. Единственным звуком, кроме наших шагов, было жуткое уханье совы: она летала в небе, высматривая какую-нибудь несчастную мышку.

Когда мы добрались до «Кардинала Клубокси», я заметила в темноте какое-то движение. Я вздрогнула, но это оказался всего лишь черный кот. Даже не кот – котенок, очень худой, скорее всего, бездомный. Его зеленые глаза блеснули в свете луны. Котенок мягко шагнул ко мне; я хотела проверить, есть ли у бедняжки ошейник и, соответственно, дом, но тут ко мне подошел Рейф. Испугавшись, котенок юркнул обратно во тьму, растворившись в ней.

Уже стоя у двери, я повернулась к Рейфу.

– Спасибо за прогулку. Я пойду спать. Не хотите прийти завтра? Я покажу вам дневник.

Я ожидала, что он станет возражать. Однако Рейф, судя по всему, понял, что пускать его в магазин или в квартиру сегодня я не собиралась.

– Разумеется. Как насчет вечера?

– Хорошо.

Рейф опустил на меня взгляд, и на одну долгую, безумную секунду мне показалось, что он собирается поцеловать меня.

– Надеюсь, вы останетесь в Оксфорде, – сказал он.

Глава 5

Не успела я ответить или хотя бы понять, что Рейф подразумевал под сказанным, как он развернулся и зашагал прочь.

Я вошла в магазин и на секунду пожалела, что не пригласила Рейфа. Здесь мне постоянно хотелось позвать бабушку. И когда это чувство пропадет? Возможно, уже после того, как я уеду.

Убедившись, что дверь закрыта на замок, я поднялась в квартиру. Хорошо, что Рейф напомнил мне о семейной хронике. Я ужасно устала, но прежде чем ложиться спать, мне было просто необходимо пролистать дневник, узнать, добавила ли в него бабушка и свои записи, свою главу в летопись семьи. Учитывая ее любовь к историям – скорее всего, да.

Я направилась в гостиную, включила свет и присела перед застекленным книжным шкафом, где бабушка хранила самые дорогие для нее издания. Насколько я знала, семейный дневник всегда стоял там – по крайней мере, всю мою жизнь. Бабушка любила книги: дом был полон самых разных томов классики, справочников по вязанию, бестселлеров в мягких обложках. Однако самые ценные находились здесь, за стеклом: семейная Библия, полное иллюстрированное собрание сочинений Диккенса, таинственные фолианты разных размеров и веков издания, а также несколько старинных справочников по фольклору и ботанике. Я никогда особо не рассматривала эти книги – просто знала, что они в шкафу. Если бы бабушка не показала мне дневник, я бы, наверное, и не подумала его здесь искать.

Ключ, как и обычно, был в замке. Я аккуратно повернула его и открыла стеклянные дверцы.

Я примерно помнила, где именно стоял дневник, – на верхней полке справа. Однако его там не оказалось.

Я внимательно просмотрела корешки книг. Дневника среди них не было.

Еще раз перечитала названия – с большей тщательностью, вытаскивая каждый том, который хоть немного напоминал мне нужный, но тщетно. Сдавшись, я закрыла шкаф. Что произошло? Бабушка была не из тех, кто оставляет крайне важную и ветхую книгу валяться где попало. Даже если бы она взяла что-то почитать, то положила бы закладку и затем вернула книгу на полку. Наверное, бабушка решила переставить дневник – нужно только его найти.

Я зевнула так, что щелкнула челюсть. Бессонная ночь и бокал шерри постепенно давали о себе знать. Что ж, поиски дневника придется отложить до утра.

Я легла в постель. Однако стоило мне погрузиться в переходное состояние между бодрствованием и сном, как из окна послышался странный звук. «Наверное, ветер или просто что-то скрипит: дом-то старый», – подумала я и отвернулась к стене.

Звук повторился. Казалось, будто кто-то стучит в окно. По телу прошла дрожь, глаза широко распахнулись. Проклиная все просмотренные ужастики и прочитанные произведения Стивена Кинга, я села, включила лампу на прикроватной тумбочке и взяла телефон, но звонить в полицию из-за непонятного стука в окно казалось глупым. Придется проверять самой.

Пол под моими босыми ступнями был холодным. Я приблизилась к окну, на всякий случай крепко сжимая в руке телефон. Подойдя вплотную, я услышала еще кое-что: жалобное мяуканье.

Страх как рукой сняло: это же котенок! Тот самый черный котенок, которого я совсем недавно видела на улице рядом с магазином. Уставившись на меня через темное стекло, он снова мяукнул. Я открыла окно, чтобы впустить малыша. Он тут же запрыгнул на подоконник.

– Приветик, – улыбнулась я, поглаживая шелковистую шерстку.

Котенок выгнул спину, ласкаясь и громко мурча. Если честно, я была очень рада, что в доме появилось еще одно живое существо.

– Какой ты худенький, – прошептала я. – Тебя не кормят?

Котенок мяукнул, как бы отвечая, а затем спрыгнул на пол и принялся тереться об мои ноги. Я наклонилась и пригляделась: ошейника у котенка не было.

– Знаешь, в Египте кошек считают священными животными. Там бы тебе жилось лучше. – Я провела больше времени на раскопках в Египте и Судане, чем в летних лагерях, и поэтому знала много необычных исторических фактов. – У них даже богиня с головой кошки есть – Бастет. Тебя случайно не так зовут?

Надеюсь, вы простите мне столь странный разговор с котенком: все-таки в последнее время я очень плохо спала. Не сказать, чтобы я ожидала от малыша ответа. Он смерил меня таким взглядом, словно сомневался, правильный ли выбрал дом для ночного визита.

Опыта общения