Вампирский клуб вязания - Нэнси Уоррен

Дама пропустила мой вопрос мимо ушей и покачала головой:

– Может, он не знает о смерти Агнессы? Он же уезжал.

Тут дама, спохватившись, тихо охнула и резко взглянула на меня. «Да-да, вы это вслух сказали», – хотелось ответить мне, но я была слишком ошарашена. Почему эта женщина говорила, что бабушка мертва? Вот же она, прямо перед нами! И выглядит не менее озадаченной, чем я.

Может, эта стильная пожилая дама – сумасшедшая и держит бабушку в заложниках? А вдруг они обе сбежали из психбольницы? В голове царил такой хаос, что я подумала: а не заснула ли я случайно?

Мы с женщиной, которую бабушка звала Сильвией, секунд двадцать стояли, уставившись друг на друга. Наконец она сказала:

– Мы с Агнессой пойдем в комнату для занятий. Рейф что-нибудь придумает.

Я покачала головой. Храбростью я не отличалась, но бабушка выглядела такой беспомощной и запутавшейся – а я любила ее больше всех на свете. Отпускать ее куда-то вдвоем с этой дамочкой я не собиралась.

– Стойте. Я сейчас ему позвоню.

– Кому, Рейфу? Не получится.

Была среда, середина дня. Я не видела ни единой причины не звонить и проинформировала напыщенную копию Хелен Миррен, что Рейф разрешил мне обращаться к нему в любое время дня и ночи. Я достала кошелек, однако вынула визитку не Рейфа, а инспектора Иэна Чисхольма. Пусть дама думает, что я звоню Рейфу, – так я смогу связаться с полицией, не вызвав подозрений.

Пока я доставала телефон из сумки, бабушка и Сильвия тихо общались в углу. У меня острый слух, но бабушка, видимо, об этом забыла. Я прекрасно различила, как она вздохнула и сказала:

– Как я рада снова видеть Люси! Я так скучала по ней!

– Тебе нельзя показываться живым людям, – упрекнула ее Сильвия. – Знаю, ты с нами недавно, но существуют правила. Если их нарушить, ничего хорошего не выйдет.

Правила? Эта сумасшедшая затянула бабушку в какую-то секту?

Трясущимися руками я набрала номер инспектора. Не хотелось бы, чтобы безумная дама, держащая под контролем бабушку, поняла, что я делаю.

К счастью, Иэн тут же ответил.

– Иэн Чисхольм слушает.

– Алло, это Люси Свифт. Мы сегодня виделись.

Его голос тут же потеплел.

– Рад, что вы позвонили! Как дела в «Кардинале Клубокси»?

– Я как раз насчет магазина. Здесь происходит нечто странное.

Я была в полном ужасе и совершенно не знала, что делать. Кажется, по моему голосу он понял: звоню я не для того, чтобы пофлиртовать или пригласить его на свидание.

– Что именно?

Я облизнула губы.

– Не могли бы вы подъехать?

– Скоро буду.

Я повернулась к двум дамам, которые по-прежнему шептались в углу. Я надеялась, что инспектор приедет быстро: вдруг Сильвия опасна? Создавалось впечатление, что это вполне возможно.

– С Рейфом общались? – спросила Сильвия.

Я открыла рот, чтобы ответить, – и тут услышала низкий мужской голос:

– Меня кто-то звал?

Из комнаты для занятий вышел не кто иной, как Рейф. Я моргнула. Может, я все-таки сплю? Однако телефон все еще был у меня в ладони, а ущипнув себя за руку, я ощутила боль.

Рейф обвел взглядом всех нас.

– Ага, – произнес он.

Сильвия, явно раздраженная, повернулась к нему:

– И это все, на что ты способен? Рейф, это какой-то кошмар! Я не справляюсь с Агнессой. При жизни она страдала бессонницей – и после остается такой же. Я почти не сплю: боюсь, что она выберется из постели и пойдет бродить по улицам! Вчера она вообще вышла средь бела дня!

Рейф, не обращая внимания на Сильвию, посмотрел на меня. Затем – на телефон в моей руке.

– Кому вы позвонили? – спросил он.

Голос у него был довольно спокойный, но властный. Мужчина явно привык, что на его вопросы немедленно отвечают, а его приказы, несомненно, сразу же исполняют.

– В полицию. – Я подняла голову. – Не понимаю, что тут происходит, но моей бабушке явно грозит опасность.

Сильвия взвизгнула:

– В полицию?! Нет! Рейф, останови ее!

Рейф снова ее проигнорировал. Он подошел ближе и заглянул мне в глаза. Взгляд у него был серьезный и, кажется, полон искренности.

– Знаю, вам будет очень непросто это понять, а времени мало. Ради всех нас, прошу: скажите полицейским, что позвонили по ошибке. Я сам вам все объясню. Если втянуть в дело посторонних, все мы окажемся в опасности.

– В какой еще опасности? Что происходит? Сначала все говорили, что бабушка умерла, а теперь она здесь, живее всех живых, но ничего не помнит. Творится что-то страшное.

Рейф тяжело вздохнул.

– С твоей бабушкой правда случилось несчастье. Посмотри на нее. Внимательно.

От его слов по моей спине почему-то прошла дрожь. Однако чем ближе я к бабушке, тем вероятнее, что смогу ее защитить. Поэтому я подошла почти вплотную. Рейф протянул руку и приподнял бабушкин подбородок.

– Приглядись. Видишь, что у нее на шее?

Я обнаружила две очень заметные раны, напоминающие проколы.

– Похоже на след от укуса. Бабушка, тебя собака укусила?

– Нет, не собака.

– Рейф, нет! – дернулась Сильвия.

Однако мужчина, не обращая на нее внимания, продолжил:

– Твою бабушку укусил вампир.

Глава 7

Моей первой реакцией было рассмеяться. Я расхохоталась – но смех получился не веселым, как от хорошей шутки, а истерическим, таким, за которым следует скорое переодевание в смирительную рубашку.

Больше никто не смеялся, и вскоре я стихла. Рейф по-прежнему смотрел мне в глаза.

– Мне жаль. Лучше, если бы вы никогда не узнали. И, разумеется, ни в коем случае никому не рассказывайте об этом.

– Вы серьезно?

Я обвела взглядом всю троицу. Бабушка явно колебалась, но Сильвия и Рейф кивнули. Вполне серьезно. Вдруг я вспомнила, что у Рейфа ледяные руки и он отказывался от встреч днем.

– Неужели вы двое…

Я не смогла закончить предложение: оно казалось мне слишком абсурдным. Однако они и так поняли, к чему я клоню, и медленно кивнули.

– Мы не хотим никому причинить вреда, – сказал Рейф. – Мы регулярно встречаемся здесь, в магазине. Ваша бабушка всегда была к нам добра, а теперь стала одной из нас.

– Встречаетесь в магазине? Зачем?

Рейф и Сильвия посмотрели на меня так, словно я ляпнула какую-то глупость, а затем хором ответили:

– Вяжем.

Я слышала, что вампиры, в числе их прочих способностей, могут посмотреть на тебя так, что ты выполнишь любой приказ. Однако я согласилась хранить эту тайну не поэтому. Я ни капли не верила, что моя бабушка – вампир, да и вообще в существование вампиров. Для меня они были монстрами из книг, а не теми, кто крадется по темным улицам Оксфорда и вяжет носки. С другой стороны, предупреждение Рейфа казалось серьезным. Если я приведу полицию, начнется расследование. Не знаю, что они в итоге выяснят, но вдруг, как бы дико это ни звучало, моя бабушка и правда стала нежитью? Я обязана защищать ее.

Согласившись с планом Рейфа, я задумалась: а не сошла ли я с ума, как они все? Кто знает. Иногда приходится доверять интуиции.

Рейф поднял голову. У меня чуткий слух, но он меня в этом сильно обошел.

– Он здесь. Сильвия, Агнесса, уходим.

– Бабушка!

Мне было больно смотреть, как она послушно уходит в комнату для занятий вместе с Рейфом и Сильвией. Бабушка обернулась и взглянула на меня с теплой улыбкой:

– Все хорошо, Люси. Не бойся, все образуется.

– Когда он уйдет, возвращайтесь, – сказала я прежде, чем все трое удалились. – И нормально объясните, что произошло.

Рейф остановился в дверях и повернулся ко мне:

– Не переживайте, ночью мы будем в магазине. Встречи клуба вязания проходят по средам в десять вечера.

И угораздило же меня оказаться в единственном в мире магазине, где существовал клуб вязания для вампиров!

* * *

Стоило компании удалиться, как раздался резкий стук в дверь. Я попыталась выкинуть из мыслей ужас последних нескольких минут и собраться. Натянув приветливую улыбку, я открыла дверь. На пороге стоял Иэн Чисхольм. Он был серьезен и нисколько не походил на жизнерадостного, склонного к флирту парня, с которым я встретилась где-то час назад.

– Люси! Вы в порядке? Что случилось?

Я покачала головой, заставляя себя улыбаться и борясь с желанием все рассказать Иэну. Он совершенно точно был живым, теплым человеком. Однако я дала обещание и не решалась поведать полицейскому всю эту нелепую историю с вампирами, пока сама не узнаю больше.

– Извините. Испугалась как дурочка. Проходите.

Иэн вошел в магазин и быстро оглядел его, а затем закрыл дверь. Мы были плохо знакомы, и мне очень не хотелось, чтобы он принял