Десант стоит насмерть. Операция "Багратион" - Юрий Валин

Капитан Коваленко сообразил, что уже с минуту тупо рассматривает стену. Собственно, не саму стену, а висящий на ней ММГ[12]«маузера» С-96 с нагловато-юмористической дарственной плашкой на рукояти. Сей предмет декора отбывший «на верха» Варшавин то ли так и не успел забрать, то ли оставил в назидание нерадивой смене.

Валерий включил компьютер, а заодно и плеер, подключенный к колонкам.

В городском саду играет

Духовой оркестр.

На скамейке, где сидишь ты,

Нет свободных мест…[13]—

задушевно поведал динамик.

И то верно. 9-00 — пора службу тянуть. Проверить вверенный командованием личный состав и вернуться к проклятому компьютеру — вон сколько почты навалило, и все «шапки-заголовки» как-то непривлекательно выглядят.

Личный состав дежурного отделения занимался самоподготовкой, то есть чтением газет и уточнением аутентичных бытовых подробностей. Капитан Коваленко сказал подчиненным «вольно», сел на табуретку и понаблюдал за попытками сержанта Гришина свернуть «козью ногу» — газета перед экспериментатором была засыпана крошками махорки.

— Если это и «нога», то слоновья, — констатировал командир ОТЭВ.

— Да я в реале это курить не могу, — пробормотал сержант. — Там же будут трофейные?

— Ты ваще кидай свой табак, — сказал, складывая «Правду», старшина Батура. — Двое вас, таких чудиков. А еще боксом балуется.

— Я дымлю умеренно, — оправдался Гришин.

— Ты бы, Серега, действительно легкие поберег. — Коваленко посмотрел на клочки бумаги и распечатанную пачку зелья. — Трофейные цигарки еще хуже. Так что соображай. А за «в реале» — наряд. Ладно бы еще, «в натуре» ляпнул.

К компьютеру идти мучительно не хотелось. По делу там ничего нет, а отписываться замучаешься. Валерий упорно вел себя к кабинету, но тут в коридор вывалился, моргая уставшими очами, младший сержант Земляков. В руке полевой переводчик держал пачки вафель «Цитрусовые».

— Уже чаевничаем? — удивился Коваленко.

— Утром в пищеблок положить забыл, — сказал Женька, мельком взглянув на техников Расчетной группы, впихивающих очередной провод в кабель-канал под потолком коридора.

Манеры Землякова командир ОТЭВ знал хорошо, посему кивнул:

— Ну, пойдем, глотнем. Чай не пил — какая сила…

В пищеблоке пришлось переступать через стулья: дежурное отделение предпочитало пить чай здесь, а не в новом расположении. Сюда же по старинке шли расчетчики, оружейники и техники. Набивалось как в кубрик подлодки. Валерий собирался прикрыть посиделки, но счел, что традиции личный состав сплачивают. Придет настоящий начальник Отдела, пусть и пресекает.

Женька сунул вафли в шкафчик, посмотрел на десятки кружек, теснящихся на полке.

— Не томи. Чего стряслось? — тихо спросил Коваленко. — Нащупали что?

— Нет. В смысле, может, и нащупали, но не мы. — Земляков полез в карман и выудил конверт — незапечатанный и порядком смятый. — Вот, почта пришла. Я утром с пробежки возвращался, подошел к палатке за вафлями…

— Стоп! Охренел?! Конверт тебе на улице дали? А инструкция? Черт знает что хватаешь!

— Он, в смысле корреспондент, при мне конверт открывал. Голыми руками. И у него, у корреспондента, рекомендации. Кроме того, он меня и Варшавина знает. И вообще я малость растерялся, — признался Земляков.

— Излагай…

…Фанатизма нам не нужно, главное — поддерживать себя в форме: Женька умерил шаг, запрыгал по ступенькам в подземный переход. Дыхание выравниваем, медитируем, руки дергаться не должны, ноги желательно тоже…

Срочник-спортсмен поднялся на поверхность и свернул к кондитерской палатке — новый личный состав регулярно к чаю закупается, но ведь вообще немосквичи всякую дрянь берут. Понятно, сейчас настоящих «Цитрусовых» фиг найдешь — всякие «Новолимонные», «Лимонный вкус» — подделки и контрафакт. Мир вообще деградирует, Психа еще не пришла, а с конфетами и вафлями совсем уже хреново. Взять те же «Красные-ударные»…

Женька расплачивался, когда его тронули за плечо. Довольно вежливо и легко, но чувство было до того странное, что Земляков отшатнулся от прилавка, резко разворачиваясь и готовясь врезать трогальщику в пах и горло.

— Ох, простите! — незнакомый парень, извиняясь, выставил ладонь, отступил. — Я, видимо, обознался.

— Несомненно, — сухо сказал Женька, нагибаясь за упавшими пачками.

— Простите великодушно. — Незнакомец насмешливо щурился, хотя тон был серьезный и искренний. — Честное слово, удивительное сходство. Вы ведь не Евгений Земляков?

— Я? — Женька подумал, что совершенно напрасно на пробежки пистолет не прихватил. Пусть приказа на постоянное ношение личного оружия рядовым и сержантским составам еще нет, Коваленко бы вполне понял. Сейчас вот чувствуй себя дураком. — Хм, какой еще Земляков? Нету у меня таких знакомых. Валькирьев я по паспорту. А что?

— Нет-нет, никаких претензий. Показалось. Удивительно похожи на одного знакомого моих знакомых. Просто фантастика. — Парень, довольно лощеный и хорошо одетый, при ближайшем рассмотрении оказался вовсе не парнем, а молодым мужчиной лет этак под тридцать. Улыбался чуть смущенно, вполне приветливо, что странно сочеталось с хитрым прищуром. Собственно, и трость в левой руке — тонкая, но с изящным, похоже, серебряным набалдашником, в таких принято прятать стилеты, что явная глупость и анахронизм в наше время, — выглядела чудновато. Но явно не фрик. Иностранец, что ли? Акцент вроде бы мелькнул, едва уловимый, не расшифруешь с ходу.

— Бывает, — сказал Женька, сгребая пачки вафель. — У меня вот бабуля ежедневно свою подругу детства в толпе узнает. Удивительное дело. И главное, практически не лечится.

— Действительно. Совпадений в этой жизни много. У меня вот одну знакомую тоже Валькирией обзывали. Не по фамилии, правда, а сугубо по складу характера.

— Ну так женщины сейчас… — с чувством сказал Земляков, вспоминая давешний телефонный разговор с Ириной Кирилловной, вдруг разнервничавшейся совершенно не по делу.

— И сейчас, и раньше, — согласился хлыщ и склонил голову к плечу. — Правда, настоящие командиры среди них исключение. Но ведь и такое бывает.

Женька положил кондитерские изделия на прилавок:

— Что-то не пойму. Вы это о каких женщинах? И, простите, не расслышал, как вас зовут.

— Павлович. Прот Павлович, — охотно сказал хлыщ. — Евгений, вы, пожалуйста, не беспокойтесь. Я вам вопросы задавать не собираюсь. Просто попрошу передать вашему руководству письмо. Я бы постарался лично с Александр Александровичем встретиться, но он нынче далеко от Первопрестольной и весьма занят. По инстанции передавать тоже неблагоразумно — пока проверят, пока передадут… А дело, насколько я понимаю, весьма срочное. Маловато у нас времени осталось, Евгений Романович.