Призрак дракона - Патриция Бриггз

Жеребец резко затормозил — команду «тпру» он отлично знал — и опять сделал движение ко мне.

Я вновь хлестнул кнутом по мешку с котлами, веля своему подопечному продолжать бежать по кругу. И принялся ждать того момента, когда он опять склонит голову.

Остановившись по моей команде, Стигиец повернулся и посмотрел мне в глаза.

Я опустил на землю кнут и мешок, подошел к нему и ласково потрепал по вспотевшей шее.

— Молодчина! Скоро ты станешь настоящим Нарциссом.

Жеребец тяжело дышал после утомительного бега, его тело было напряжено. Он настороженно рассматривал меня, устало прикрыв глаза, и, по-видимому, не ожидал ничего хорошего.

Теперь я уже не сомневался в том, что его агрессия и буйство вызваны не злобой, а страхом. Страхом, который он испытывал по отношению к человеку, к хозяину.

Наверное, этот страх был настолько укоренен в Стигийце, что вряд ли какой-то другой всадник мог теперь без опаски ездить на нем. Но я твердо решил, что должен завоевать доверие этого животного.

Итак, во время сегодняшнего занятия он не получил от меня ни одного удара кнутом. Я точно знал, что в сознании коня это отложится надолго. Завтра нам предстояло продолжить наше знакомство. Вера в успех разрасталась во мне с каждой минутой.

Я еще раз погладил коня по шее и надел на него обычную уздечку, а не строгую, для усмирения, к которой он привык.

Заметив, что жеребец зашевелил ушами, я обернулся. Прямо у меня за спиной стояла Сиарра. Она прекрасно знала, что приближаться к лошади на тренировочной площадке крайне опасно. Поэтому я сразу понял, что ее что-то тревожит. И не удивился, когда заметил у изгороди Дараха.

Сиарра боялась дядю. Во-первых, потому что он доводился братом нашему отцу. Во-вторых, потому что был родителем близнецов.

Я потянул за повод. Чтобы заставить Стигийца двигаться вперед, пришлось запастись терпением.

Ничего, думал я. Мой жеребец не в состоянии сразу привыкнуть ко всем изменениям в поведении хозяина. Быть может, завтра он станет более сговорчивым. Не следует сразу ожидать от него слишком многого.

Появившийся на тренировочной площадке мальчик-конюх подобрал кнут, мешок и рассыпавшиеся из него котелки и потащил их прочь.

— Мы решили, что похороним твоего отца завтра после полудня. В такую жару нельзя откладывать церемонию на более поздний срок, — сообщил Дарах, приближаясь ко мне. — Но в таком случае твоя тетя не успеет приехать вовремя.

Я повернул голову и решил, что могу позволить себе не маскироваться. Поэтому понимающе кивнул. Наверняка он думал, что идиот уже позабыл о кончине отца.

Дарах выжидающе смотрел на меня. Потом вновь заговорил:

— Насколько я понимаю, ты решил пренебречь советом Пенрода. Я заходил к нему часа полтора назад, после того как скончался Хурогметен. Это животное следует умертвить.

Не дождешься , — злобно подумал я. Но вслух произнес другое:

— Этот жеребец — настоящий красавец. И очень крупный. Ему просто нужен простор. Как и мне.

У меня перед глазами всплыли мрачные картинки из недавнего прошлого: я ползу по мрачному узкому туннелю, приближаясь к пещере с костями дракона… Рана на моем плече противно заныла.

— Но он убил твоего отца, Вард. Этот конь опасен.

Я прищурил глаза.

— Если Хурогметен не умел управлять Стигийцем, то ему просто не стоило садиться на него.

Мой отец обожал эту аксиому и применял ее по любому случаю. «Не умеет драться, значит, не должен был вступать в драку», «Не знаешь, как обращаться с мечом, не трогай меч», — говаривал он.

Дарах резко развернулся, намереваясь уйти, но остановился и опять подошел ко мне. Почти вплотную.

— Вард! — с чувством воскликнул он. — Твоя мать из Толвена. Но ты родился и вырос в Шавиге. И прекрасно знаешь, что в наших местах правит магия. Мне доводилось бороться со скелетом высоко в горах…

Сиарра, услышав упоминание о живом мертвеце, передернулась.

— Я видел ту деревню, которую разрушили ночные пришельцы. — Дарах махнул рукой в сторону юга. — Толвенцы смеются над живущим в нас страхом проклятия, но ведь ты не из их мест, верно?

Я не совсем понимал, к чему он клонит, но решил подыграть ему: несколько неуклюже наклонил голову, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза, и прошептал:

— Я знаю, что мы прокляты.

И проклятие это действительно внушало жуткий страх. То были не какие-нибудь слова и не ссылка на старинные магические книги. Проклятие напоминало выцарапанную подростками надпись на стене. Все было бы не столь устрашающим, если бы стена эта не находилась в тронном зале замка.

Когда ее видели посетители, им даже в голову не приходило смеяться: надпись представляла собой старинные руны, расшифровать которые могли лишь немногие.

— Ты понимаешь, что означает это проклятие? — серьезным тоном спросил у меня Дарах.

Я моргнул, быстро соображая, как лучше ответить. Вообще-то то, о чем он вел речь, было известно всем, даже дуракам.

— Проклятие означает, что замок Хурог уйдет однажды под землю, провалится в царство подземного чудовища.

— В стигийское царство, Вард, в адское, черное, мрачное. Подземное чудовище называют Стигийцем. Фэн не случайно дал этому коню такую кличку, ведь он — порождение тьмы. Его давно следовало уничтожить. Разве ты не понимаешь?

Я прекрасно знал, что отец назвал своего коня именем чудовища, которое якобы являлось на землю, чтобы унести души умерших грешников в подземный мир. Но не подозревал, что Дарах придает этому такое значение.

Я осознал вдруг, что опасаться заклинания не имеет смысла. Кости чудовища покоились в пещере под замком, закованные в металлические путы. Драгоценностей Хурога там давно не было, а драконов больше не существовало.

И для чего подземному чудовищу забирать в свое царство Хурог? — с иронией подумал я.

Мой отец сумасшедший… вернее, был сумасшедшим, мама беспрестанно пьет одурманивающие настои из своих трав и давно перестала беспокоиться о том, что происходит вокруг. Сестра нема, хотя ни один колдун, ни один целитель до сих пор не может определить почему. А брат решил устраивать свою жизнь вдали от дома.

— Ты понимаешь, насколько он опасен? — повторил Дарах, глядя на меня так серьезно, будто позабыл, что перед ним идиот.

Мой дядя был весьма привлекательным мужчиной, лучше, чем брат, хотя не настолько красивым, как сыновья-близнецы. Сейчас же его лицо искажал гнев, и он выглядел отвратительно. Меня это забавляло, потому-то я и не торопился с ответом.