Глубокий Сумрак - Евгений Гаркушев

Однако кто запустил «гремлина» в мою машинку? Причем «гремлина», который обошел мои защитные заклятия и остался незамеченным? А может, и правда не было никакого «гремлина»? Может, я ошиблась?

– Геша! Едем в Ростов!

Геша встрепенулся, отрываясь от планшета.

– Не починили?

– Нет.

– Так я и думал.

– Почему?

– Место какое-то… Подозрительное. И что тебя сюда понесло?

– Друзья рекомендовали.

– Кто?

– Не важно…

– Слушай лучше проверенных друзей! Поехали…

Фургончик Геши затарахтел, а я принялась внимательно изучать его мотор, тормозную и рулевую систему в поисках враждебных заклятий, просматривать линии вероятности. Вроде бы все чисто. Вроде бы в Ростове я окажусь вовремя. Успею принять ванну, сходить в салон и сделать прическу. И платье новое купить… А на бал – на такси. Что тут такого?

* * *

Музыкальный театр сиял огнями и лучился радушием. Здания могут чувствовать собравшихся в них людей, а уж люди и подавно ощущают, кто и зачем собрался в здании. У тюрем силуэты серые, тусклые, хоть выкраси их в яркий цвет и укрась веселыми рисунками – хотя кому такое придет в голову? Театры бывают всякими – но в основном, конечно, они красивы, пусть даже и трагичны. Дворцы культуры порой весьма тоскливы – особенно если им не повезло с директором и коллективом. Если сотрудники не любят друг друга и людей, то и праздники получаются так себе. А вот здания оперетт, филармоний обычно искрятся весельем – несмотря на интриги. Волшебная музыка перебивает все, подстраивает под себя людей.

Ростовский музыкальный театр исключением не был. Здесь веселились, здесь собирались по хорошим, праздничным поводам. Злодейств в недавно отстроенном здании не случалось, а если сотрудники и плели какие-то интриги, то очернить общий фон они не могли.

Проходившие мимо театра люди оборачивались и довольно улыбались. У них не было билетов на «концерт», который, как они полагали, тут проходит, но они не сомневались, что концерт хороший, и артисты хорошие, и зрители прекрасные… Возможно, когда-то попадут на такой замечательный концерт и они. А что, может быть, и попадут. Чего только не случается в жизни!

Публика внутри собралась приятная. Публика лучилась силой. В толпе не было злых мыслей, не было зависти. Ну, разве что недоумение. «И почему я не надела зеленое платье? Оно так эффектно смотрится на Леночке Бестужевой, а я ведь красивее ее и старше на пятьдесят лет, значит, умнее и элегантнее». «Софья Самойловна в слишком короткой юбке для своих двухсот двадцати. И, главное, может себе позволить. Но все равно грех тратить столько энергии на себя». «Димочка, душенька, что ж ты нашел в этой курочке Алевтине? Она же шире тебя в два раза, ты ее не поднимешь, когда до дела дойдет. Разве что “домкратом” поддержать. А это заклинание к одушевленным предметам следует применять с осторожностью. Не повредил бы девочке». Но никто не ненавидел Леночку, Софочку, Алевтину и Диму. Зависть была белой, хоть порой и с ехидцей.

Вартанян заметил меня сразу, как только я вошла. Подошел с двумя бокалами шампанского – крымского брюта, – широко улыбнулся, протянул мне один.

– Можешь не фотографировать. Мы наняли профессионала. Точнее, двух. Они люди и не знают, что снимают, но тем лучше, верно? Любые снимки тебе будут предоставлены.

– Вы предлагаете мне вести себя непрофессионально, Давид Арсенович? – нахмурилась я. – Пользоваться чужими снимками в нашем блогерском деле не стоит. Человек снимает то, о чем пишет. Зачем ему общие планы? Хотя… Кое-какие снимки я, возможно, и посмотрю.

– Как знаешь. А фотоаппарат твой где? В сумочке?

– У каждого свои маленькие секреты.

Я шевельнула мизинцем на левой руке, и заколдованный серебряный цветок-«ромашка» повернулся туда же, куда я смотрела, – а именно в лицо Вартаняну. Легкий щелчок был слышен только мне. Вот и первый кадр – слегка недовольный и озабоченный помощник главы Южного Дозора. Еще бы! Столько гостей, столько дел! И у каждого гостя – свои капризы.

– Отдыхай, ни в чем себе не отказывай. Особенно рекомендую манго и клубнику из Израиля – только с самолета. Друг Константина прислал специально к сегодняшнему мероприятию.

Я слегка напряглась. Нет, клубнику я очень люблю и манго иногда ем. А свежие фрукты со Святой земли сейчас вообще в тему – у нас-то едва первая зелень появилась. Но столь частое обращение к теме Израиля заставляет насторожиться человека с опытом. Вчера Геша купил в магазине хумус. Теперь вот фрукты… Знак?

– Аленушка!

Сзади неслышно подкрался Моисей Давидович Абрагам – очень славный дедок, выглядевший лет на пятьдесят. Почему он не сделал себя моложе? Третий уровень вполне позволял… Не знаю. Наверное, ему так комфортнее. Или солиднее. Или незаметнее…

Увидев Моисея Давыдовича, я испугалась еще больше и явственно вздрогнула. Щелкнул затвор в цветочном объективе. Конечно, страшного в Абрагаме было мало, если не сказать – ничего. Но столь явственное вторжение в мою жизнь еврейских знаков наверняка что-то значило! Но что?

Абрагам сразу понял, что напугал меня. Спросил коротко:

– Поделишься проблемами?

– Не сейчас, если вы не против.

– Конечно, о чем речь. Отдыхай. Всегда рад тебя видеть.

По-моему, он слегка обиделся. Но что я могу сделать? Абрагам явно ко мне неравнодушен, но я, увы, равнодушна к нему. Он понимает. И никогда не переходит границу. Что я, несомненно, очень ценю.

На втором этаже, где и шла основная тусовка, играл самодеятельный струнный оркестр. Профессор консерватории Иван Сергеевич Зыбин по такому случаю привез в консерваторию свой любимый клавесин. Как Иной шестого уровня, не обделенный слухом и тягой к прекрасному, Иван Сергеевич мог достигнуть небывалых высот в музыке. Но Договор, личные принципы… Поэтому он учил музыке студентов и в свободное время играл для себя. И для нас.

Звучал клавесин чудесно, волшебно, чарующе. И это не преувеличение! Три скрипача – тоже Иные-любители – до уровня Зыбина не дотягивали, но тоже выступали недурно. Любой дирижер самодеятельного и даже профессионального оркестра взял бы их к себе не задумываясь. Но Дима работал заведующим складом, а Артур – водителем такси. В Дозорах они служить отказались, зарабатывали деньги человеческими профессиями. А силу использовали весьма своеобразно – копили на будущее. У каждого свои причуды. Третий скрипач, Константин, был главой Южно-Российского Дозора. По-моему, он играл хуже всех. Или я относилась к нему предвзято и ожидала от мага второго уровня чего-то необычного? Скорее всего!

Большинство собравшихся в холле, танцующих, болтающих, жующих и выпивающих, были дозорными. Все-таки вольный маг если и не редкость, то не правило. Один молодой человек с бокалом шампанского стоял около окна и смотрел на Большую Садовую. В нем дозорный тоже угадывался – по взгляду, по позе… Но я его не знала. Гость, наверное?