Смертники - Олег Овчинников

Камня не было видно, но откуда-то сзади тянуло дымком, значит, его спутник был неподалеку. Гарин оттолкнулся лопатками от соснового ствола, выпрямил спину и провел рукой по волосам, стряхнув кусочки липкой коры. Он так и заснул сидя, с рюкзаком на коленях и с ремнем АК на запястье.

Рука сама потянулась к автомату. Олег отщелкнул рожок и надавил большим пальцем на верхний патрон. «Двадцать пять», — определил он по напряжению пружины. Все верно, вчера он расстрелял пять патронов. Расстрелял бездарно: целился в агонизирующую снорочыо руку, а попал в белый свет как в копеечку. Стыд и позор!

Только почему вчера? После боя со снорками прошло не больше трех часов. Верно говорят, что время в Зоне идет совсем по-другому.

Гарин присоединил магазин к автомату. Чуть помедлил, о чем-то задумавшись, потом крепко сжал веки и отсоединил снова. Рожок опустился на рюкзак. Послышался лязг затвора, затем — холостой щелчок. Указательный палец нырнул в гнездо приклада, пружина выщелкнула пенал.

— Протирка, ершик, отвертка, выколотка и шпилька, — пробормотал Олег бездумно, словно по сотому разу читал «Отче наш».

Спустя мгновение рядом с рожком и распотрошенным пеналом лег шомпол. Выпрямленный шомпол.

Через десять секунд под триумфальный щелчок пристегиваемого магазина Олег открыл глаза.

— Другое дело, — раздалось над ухом. — Считай, что норматив сдал.

— Что? — Олег моргнул несколько раз, будто выходя из транса.

— Ничего. Держи пайку, студент.

Гарин взял из рук Камня теплую, закопченную с одного бока консервную банку и большой кусок ржаного хлеба. Только сейчас Олег заметил, как сильно он проголодался. Из банки, наполненной свиной тушенкой до половины, торчала рукоятка ножа.

— Вилок нет, извиняй, — объяснил Камень.

— Это ничего, ничего…

Набив рот хлебом вперемешку с кусками жирного мяса, Олег попытался пробурчать «Спасибо». Вышло что-то вроде «А-хи-хо».

— Не за что, — ухмыльнулся Камень. — Жри, студент, поправляй метаболизм. А вот это тебе, чтоб всухомятку не давиться.

Рука с наколотым перстнем поднесла Гарину перевернутую крышку от фляжки, в которой плескалась бесцветная жидкость.

— О, водичка! — обрадовался Олег.

— Не водичка — водочка, — с нежностью уточнил Камень. Гарин, который уже поднес крышку к губам, осторожно потрогал жидкость языком и закашлялся.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Водку я не пью.

— Вот дурак, а! — покачал головой Камень, отбирая крышку. — Половину расплескал… Что значит — не пью?

— Не люблю, — поправился Олег. — По мне лучше пиво или вино. У них хоть вкус есть. А водка невкусная. Меня от нее тошнит.

— Тебя сегодня уже тошнило, — напомнил Камень. — А кто пьет пиво, тот ссыт… радионуклидами. Я у черной березы на дозиметр Митрича глянул, он сорок пять миллирентген показывал. А мы на нее минут пять пялились. Знаешь, какую дозу хватанули? От такой тошнить не перетошнить.

— У нас же есть аптечка. Там должно быть что-то от радиации, какие-нибудь таблетки.

— Совсем дурак, — резюмировал Камень. — Водка ему невкусная, а таблетки жрать он согласен. Э-эх. — Он вздохнул, отправил в рот остатки водки и, утерев ладонью губы, с осуждением повторил: — Невкусная! Собирайся, через две минуты выходим. Пока можешь затушить костер своими радионуклидами.

Спартанский обед и не менее спартанский сон благотворно подействовали на Олега. Рюкзак, как ему показалось, потерял в весе существенно больше, чем одну банку консервов и четвертушку хлеба. Вдобавок из-за правильно подогнанной длины лямок теперь он лучше прилегал к спине. От хлюпанья в ботинке Гарин избавился, слив воду и отжав носок. Просить у Камня новую пару он не рискнул. Было и еще одно изменение к лучшему, которого Олег спросонок не осознал. Дождь наконец прекратился. Теперь он напоминал о себе только кратковременным холодным душем со случайно задетой ветки.

Гарин больше не отставал. Спина Камня постоянно маячила впереди на расстоянии в пять шагов.

«Куда я иду? — думал Олег. — Зачем? И главное, за кем? За каким-то уголовником! Чего ради? Так и буду ходить за ним, как Пятачок за Винни… Винни…» — Камень, — негромко позвал он. — А кто такой Пух? Ведущий молчал так долго, что Гарин уже отчаялся получить ответ. Строго говоря, он его и не получил.

— Тебе-то что? — бросил уголовник.

— Просто интересно, — миролюбиво пояснил Олег. — Это какой-нибудь… — он задумался, подбирая слово, — преступник?

— Мы в Зоне, — напомнил Камень. — Тут все преступники. Кроме мутантов.

— Ну да. Но он — сталкер, скупщик артефактов или бандит?

— Бандит.

Гарин заметно огорчился. Он и сам был не рад, что начал эти расспросы. Нетрудно было догадаться, что если Камень прибыл в Зону в наручниках, а лица сталкеров вытянулись при упоминании Пуха, то, стало быть, в гости они идут не к лесной фее. Но раз уж Олег взялся наводить ясность, следовало идти до конца.

— А зачем тебе этот Пух? — осведомился он.

— Дельце у меня к нему есть. Можно сказать, дело чести. Прежде чем задать следующий вопрос, Олег набирался смелости не меньше минуты.

— А что за дельце?

— Заткнись, а? — попросил Камень, останавливаясь. — Кстати, вот и овраг.

С пригорка, на котором стоял Гарин, ломаные изгибы оврага просматривались метров на пятьдесят, его продолжение скрывалось за дрожащей дымкой и неровностями рельефа. Овраг выглядел странно: ни капли растительности на крутых склонах и на дне, куда недавний дождь, казалось, согнал весь туман с округи. Зато множество вывороченных с корнем и поломанных деревьев, валявшихся тут и там, будто рассыпавшиеся из коробка спички. Складывалось впечатление, что этот разлом в земной коре образовался в одночасье, причем совсем недавно.

— Чем ближе к краю, тем безопаснее, — повторил Камень слова охочего до коньяка сталкера. — Но совсем уж к краю не подходи, склон скользкий. Двинулись! — И он, не оглянувшись на спутника, зашагал вдоль оврага.

— Митрич еще говорил про «мясорубку», — напомнил Гарин.

— Помню. Ты, кстати, в курсе, что это за хрень?

— Теоретически, — признался Олег. — Это аномалия гравитационной природы. Невидимая сфера, внутри которой физические силы действуют разнонаправленно. Если в сферу попадает живой организм, его либо сплющивает в лепешку, либо разрывает в фарш. Отсюда и название — «мясорубка». Хотя иногда ее называют просто «грави».

— Невидимая? А как ее тогда обнаружить?

— Любым детектором.

— Детектором, — проворчал Камень, доставая из нагрудного кармана серую коробочку. — Детектор показывает два с половиной микрозиверта. А если другую кнопку нажать, то ноль метров ноль-ноль сантиметров.