Смертники - Олег Овчинников

— Заткнись, не до шуток.

Сверху показалось широкое небритое лицо. Человеку было едва за двадцать, и неровная щетина у него странно сочеталась со здоровым румянцем. Несколько секунд он всматривался в гостей, затем сделал такое движение, словно отгонял мух от тарелки с супом:

— Валите отсюда.

— Что ты сказал?! — возмутился Камень. — Глаза протри, юнга!

— Я не юнга, — сообщил незнакомец. — И ты мне не папа, чтоб так со мной базарить.

— Даже не мама, — подтвердил Камень. — У меня к Пуху разговор.

— У тебя сейчас с богом разговор будет!

Вахтенный опустил руку, явно намереваясь взять стоявшее у ноги оружие, но дверь на палубе снова грохнула, и кто-то невидимый спросил:

— Что за кипеш, Татарин?

— Пассажиры наглые, — ответил небритый юнга.

— Это кто здесь пассажир, шкура?! — окончательно рассвирепел Камень. — Ты масть в упор не видишь? Иди сюда, черт полосатый, я тебе закон немножко объясню.

От такого натиска Татарин слегка растерялся и неуверенно посмотрел назад. Вскоре из-за высокого фальшборта показался второй обитатель баркаса — тощий старичок с лицом, похожим на испорченный сухофрукт.

— Говори, — кивнул он, внимательно оглядев гостей.

— Я еще вчера на Большой Земле был, Пуху привет несу от братвы. Ну и дело кое-какое имеется. А звать меня Камень, ты должен был слышать.

— Камень?! — Старик сразу оживился, изюмина его лица сморщилась еще больше, видимо, это было улыбкой. — Татарин, давай трап!

— Шипр, это твое решение, — пробубнил тот. — Но Пух никого пускать не велел.

— Ясно, что мое, а не твое. Кидай трап, не тормози. Да брось ты волыну! Ты такого вора мог замочить ненароком, что Пух самолично тебя бы на ремни порезал. Камень, а ты внатуре сильно рисковал, — осклабился Шипр.

В ответ уголовник расслабленно покачал гранату в правой руке и покрутил кольцо на пальце левой. Когда он умудрился вырвать чеку, да еще так, что этого никто не заметил, Гарину оставалось лишь догадываться.

— Твой юнга даже упасть не успел бы, — заверил Камень.

— Ну и ладно. Разобрались, — подытожил Шипр.

Татарин перекинул из-за борта длинную лестницу, сварганенную из двух алюминиевых стремянок.

Камень вставил чеку обратно в запал гранаты и разогнул металлические усы в разные стороны.

— А ты, жиган, отчаянный, — удовлетворенно констатировал сверху старик. — Давно таких не встречал.

— Да ну прям, — фальшиво удивился Камень, забираясь по шаткой лестнице.

— Точно-точно. Тут в основном одни отморозки. Да ствол-то, говорю, спрячь! — прикрикнул Шипр на своего молодого товарища. — Все не навоюешься никак, дурья башка? Шел бы лучше собак в округе пошмалял. Каждую ночь воют, уснуть не дают.

— Собак не интересно, — с пафосом ответил Татарин.

— Баклан — он и есть баклан. — Шипр сокрушенно развел руками, как бы показывая Камню, с кем приходится общаться. — Ни одного порядочного человека, сплошные хулиганы да апельсины.

— Ну уж Пух-то из порядочных, — полуутвердительно произнес Камень, спрыгивая на палубу. — Все как есть отморозки. И Пух из них самый первый, — заверил Шипр.

— Что же ты с ним кентуешься, раз так?

— А куда мне еще? Я тут на дожитии. На воле-то меня десятка ждет, а то и пятнашка — уж как прокурор постарается. На волю мне ходу совсем нет… — Старый вор опустил голову и тяжко вздохнул. — Двести пятнадцатая. Это, брат, не медком баловаться.

— Двести пятнадцатая — это какая? — невинно поинтересовался Олег, поднимаясь по лестнице. Заметив, какими глазами на него смотрят, он смущенно кашлянул и уточнил: — В смысле, за что она? Ну, то есть… Нет, ну можно и не отвечать… — Он окончательно стушевался и сделал вид, что запутался ногой в провисшем леере.

— Несудимый, спросу нет, — сказал Камень. Настала его очередь стыдиться своей компании.

— Так и живем, — понимающе закивал Шипр. — За собой смотреть еле успеваешь, а уж кто вокруг — дело пятое.

— Двести пятнадцатое, — поддакнул Камень. — Страшная статья, студент, — пояснил он Гарину. — Если бы ты знал, что это такое, ты бы вообще сюда не поднялся. — Он сделал паузу, потом снова повернулся к Шипру и могильным голосом произнес: — Подделка трамвайных билетов.

Старик хрипло захохотал и жестом позвал Камня в надстройку.

— Много, наверно, пришлось нарисовать, чтобы на десять лет потянуло? — бросил ему в спину уголовник. — Шипр, я не первоход, чтоб меня так некультурно щупать.

— Ладно-ладно, браток, нормально, — отозвался тот, досмеиваясь. — Времена-то нынче мутные, а место — и вовсе тухлее не придумаешь. Камень ты или не Камень, разбери вас тут… Ну что, идешь, нет? Не на улице же базарить. Татарин, ты остаешься наверху. Усек?

— Усек, — покорно отозвался розовощекий.

— Благодарю за гостеприимство, но я к Пуху шел, с ним у меня и разговор, — заявил Камень.

— Да успеешь ты к Пуху, — отмахнулся старик. — Пошли, чефирнешь с дороги. А то и здесь его дождешься, чего ноги-то зря бить? На новых складах они, за лесопилкой. К закату по-любому вернутся.

— Тоже верно, — согласился Камень. Он шагнул к Олегу и, хлопнув его по плечу, тихо проговорил: — Боюсь, мир на этом ковчеге долго не продержится, так что будь готов. Кормой к юнге не поворачивайся. Лучше, чтобы наоборот. Ты хорошо меня понял?

— Не совсем, — проблеял Гарин.

— Веди себя культурно, под ноги не плевать, матом не ругаться, — добавил Камень нарочито громко и направился за Шипром.

Как только оба вора скрылись в темной рубке, Татарин вновь почувствовал себя капитаном шхуны. Он небрежно смерил Гарина взглядом и просвистел что-то блатное сквозь кривую фиксу. Олег опустил глаза — таким образом иерархия на палубе была установлена, и молодой бандит тут же потерял к нему интерес.

Неизвестно, о чем грезил юнга до появления гостей, по он определенно коротал вахту в мечтаниях, и это была какая-то «войнушка». Не стесняясь Гарина, детина водрузил на край фальшборта натовский пулемет и принялся бджикать и ту-ту-тукать в сторону леса, кося мнимого противника мнимыми очередями. Олегу даже сделалось неловко, словно он застал старшего брата за единоличным сексом. Причем конфуз заключался не в том, что застал, а в том, что — старшего. Не важно, сколько лет было Татарину по паспорту, и не важно, был ли вообще у него паспорт. В руках он держал мощное оружие, заряженное не воображаемыми, а вполне реальными патронами, однако вел себя не более ответственно, чем карапуз в песочнице.

Олег с невольным сочувствием понаблюдал за этими играми и начал рассматривать судно. С внутренней стороны борта были снабжены полочками, на одной из которых темнела забытая кем-то и давно размокшая пачка сигарет. Вертикальные укрепления заканчивались стойками для стрелков. До оборудования бойниц местная инженерная мысль не поднялась, хотя это было бы логичней. Впрочем, и без них баркас, как кажется, держал оборону вполне успешно. По углам палубы темнело множество закатившихся гильз. Пятен крови не было видно нигде.