Как не везет попаданкам! - Алена Медведева

И кому пришло в голову, что их может одолеть одна женщина? Пусть и воительница. Уж не от этой ли заманчивой перспективы сбежала предыдущая душа из этого тела?

Но мне было не до рассуждений — выкрутиться бы! Тем более зрители, разочарованные промедлением, отчаянно выли, понукая меня к активным маневрам.

— Идите туда, презренные маолхи! — копируя местную манеру изъясняться, взмахнула я клинком в направлении границы арены, примыкавшей к стене цитадели. Во время недавней прогулки по ней я подметила эту особенность.

Наступил решающий момент. Или пленники мне сейчас подчинятся под действием этой непонятной настойки, а на мне она, по ощущениям, пока никак не сказалась, но и отпила я совсем мало в сравнении с мужчинами. Или…

Или мне конец.

Секунды потекли, отсчитывая время. Над ареной повисла тишина. Зрители догадались — у меня имеется своя задумка. И застыли в недоумении, не понимая, к лучшему ли это.

Варвар прищурился, вопросительно приподняв одну бровь. Я же с угрожающе зажатыми в руках клинками хлопала ресницами, силясь удержать слезы, и мысленно возносила молитвы всем существующим богам — подчинитесь же!

— Идите… — произнесла надрывным шепотом.

Он неуловимо кивнул, отрывисто рыкнул, обращаясь к своим соратникам на непонятном языке. Слегка опешив, оба маолха, что в угрожающей позиции расположились чуть позади варвара, тут же шагнули в нужном мне направлении. Следом за ними двинулся и сам предводитель «колдунов», предварительно бросив на меня пытливый взгляд.

Ура! Действует! Я испытала колоссальное облегчение и почувствовала неизъяснимую благодарность к изготовителю зелья. И едва ли не вприпрыжку рванула за ними, осторожно размахивая острейшими ножами, словно и в самом деле могла представлять для мужчин какую-то угрозу.

Над городом стояла абсолютная тишина, его жители столпились сейчас на арене, вскочив с мест. Все, затаив дыхание и разрываясь от любопытства, сверлили наши спины взглядами. Так, сопровождаемый всеобщим вниманием, наш квартет цепочкой прогарцевал к узкой лестнице, что вела на городскую стену.

При нашем приближении ограждение около нее приподнялось — всем было интересно, чем закончится этот маневр. Но боковым зрением я отметила ряды стремительно и бесшумно выстроившихся неподалеку лучниц. Владычица была начеку!

Пара пролетов, решительный шаг вперед — и мы стоим на городской стене, видимые всему вражескому воинству. Бросив взгляд вниз, с изумлением понимаю, что варвары пытаются приступом взять город.

Безуспешно!

Все стрелы и гигантские камни, выпущенные из огромных катапульт, словно заговоренные отлетают от стены, на которой мы стоим. Лестницы, достигшие границы города, вспыхивают ярким огнем, буквально на глазах превращаясь в кучку пепла.

Цитадель стоит неприступным монолитом, а варварам действительно не помогают все новые и новые волны атаки, — они захлебываются, отраженные какой-то защитной магией этого оплота жестокосердных.

Громкий клич, мгновенно разнесшийся над рядами врага, заставляет замереть и орду. Взгляды воинов устремлены на нас, их предводитель явно опознан. Как и я, четко видимая на фоне безоблачного неба, с клинками в руках. Тишина становится пронизывающей и давящей на нервы.

— Дочери Богини! — прокашлявшись, во всю глотку ору я, стремясь быть услышанной абсолютным большинством обеих сторон. — Я посвящаю эти смерти нашей Богине! Пусть варвары погибнут на глазах своих соплеменников, напитав ее душу муками бессильной злобы и отчаяния! Пусть это ослепит их яростью, вынудив поддаться слабости и пойти на гибель. Богиня получит много крови, боли и страдания презренных!

Пленники вздрагивают, пораженные моим коварством. Но ничего противопоставить не могут — их сдерживает действие зелья. А еще варвар продолжает угрожающе рычать им что-то…

Мир вокруг взрывается сотнями тысяч воплей. Женский визг позади выражает восторг и ликование от мысли о моей невероятной жестокости — нанести такой удар по нервной системе врага! Маолхи по другую сторону стены, рыча от бешенства, не веря своим ушам, кричат в отчаянии.

— Правее, идиоты, правее, — едва слышно шепчу я, нетерпеливо покалывая пленников острием клинка в бок, стремясь сдвинуть их в нужное мне место. — Двигайтесь!

Высота до земли — этажа два-три. Плюс где-то тут я приметила стог сена, вероятно заготовленный для того, чтобы поджечь стену. Или задымить…

Для таких закаленных воинов это реальный шанс выжить. Если только шею не сломают.

Но для меня это все же лучше, чем самой совершить убийство.

— Прыгайте! — сквозь зубы, так, чтобы слышали только маолхи, рычу я, взмахивая клинками, словно пронзаю тела пленников разящими ударами (надеюсь, со стороны арены это смотрится именно так). — Сейчас же!

Двое, напоследок одарив меня потрясенными взглядами и осознав свой шанс, без раздумий срываются вниз, словно подкошенные моей рукой.

А вот варвар… Странно дрогнув и пошатнувшись, он отзывается призывом:

— Ты — со мной!

И так безапелляционно это звучит!

Я, насмерть перепугавшись, вдруг его не сдержит и зелье, сломав мне все планы, шепчу в ответ:

— Хорошо…

И подаюсь вперед, к нему, чтобы вероломно толкнуть в спину.

— Уходите отсюда! Немедленно! — успеваю я крикнуть вниз, надеясь, что орда, заполучив своего предводителя (или его тело), уберется восвояси, избавив меня от необходимости завтрашней вылазки.

Последнее, что я замечаю, победно взмахнув клинками, на которых видна кровь от уколов в мускулистые мужские тела, это толпу воинов, хлынувшую на место, куда приземлились пленники.

И все это происходит под аккомпанемент бушующей восторгом арены. Я определенно подарила им ощущение новизны и достойное их сердец зрелище: варвар уничтожен, враг деморализован. А уж пылающие бешенством взгляды владычицы я могу разглядеть даже отсюда — сегодня мне обеспечен триумф и всеобщее преклонение.

Надо делать ноги, пока случайно не прикопали под ближайшим валуном, делаю я логический вывод, преисполненная веры в себя, опьяненная чувством облегчения. Ведь я справилась! Тот редкий случай, когда ненадолго уверенность в себе затмевает всякие сомнения.

Сердце все еще стучит, словно сумасшедшее. Как приземлились варвары, стараюсь не думать; надеюсь, я им все же помогла, а не угробила. Ничего хорошего их в плену у этих жестокосердных в любом случае не ожидало.

Возбужденные праздничным зрелищем горожанки, стоило мне вновь подняться на трибуну, окружили плотным кольцом, выкрикивая восторженные пожелания.

Чувство клаустрофобии мгновенно зародилось и разрослось в моей душе до кошмарных масштабов. К счастью, явилась моя извечная провожатая.

Растолкав толпу почитательниц, потянула за собой, бормоча на ходу:

— Тариль, необходимо восполнить силы и переодеться перед пиршеством!