Люди под кожей - Ольга Миклашевская

– Я не виновата! – визжит жертва обстоятельств.

Голос у нее сам по себе не очень приятный – высокий, с легким скрипучим подтоном, – а когда разговор заходит на щекотливые темы, так вообще срывается в ультразвук.

– А кто виноват?

– Меня толкнули! А вы, прежде чем орать, разберитесь в ситуации! – оппонирует барышня.

Усач не остается в долгу:

– А вы попробуйте не орать, когда на вас кипяток льют! Да еще и со сливками!

В спор вовремя вмешивается другой мужчина, значительно более молодой, но уже далеко не мальчик. Светлые короткие волосы зачесаны назад; костюм, что называется, «смарт кэжуал», когда вроде и рубашка, и пиджак, но внизу – джинсы и кроссовки, пусть и не спортивные. Глаза светло-серые, блеклые, но есть в подобной обесцвеченности и свое очарование, хотя и не самое очевидное.

– Извините, вам помощь нужна? – спрашивает Лев.

– Да нет, спасибо, – сразу успокаивается усач в ковбойской шляпе. – Зато вот кое-кому точно стоит поучиться хорошим манерам.

Не обращая внимания на ответ, Лев все равно хватает стопку салфеток и принимается промакивать стол и лежащую на нем газету. Жидкость моментально впитывается, превращая салфетки в сморщенные микроскопические тряпочки.

– Да не сто… – продолжает настаивать мужчина, проверяя вельветовые брюки на наличие прежде не замеченных пятен.

Но Лев перебивает его на середине предложения:

– Подождите, это сегодняшняя?

Под растекающейся в стороны кофейной пленкой проявляется заголовок «“Айзмос” пошел на износ?!», и пускай в нем не хватает половины букв и всех знаков препинания, смысл все равно легко угадывается.

– Ну да, такая же свежая, как и кофе на ней. – Расстроенный усач оборачивается в поисках виновницы событий, но той уже и след простыл. Наверняка успела выбежать на улицу, когда подошел Лев.

Молодой мужчина начинает торопливо листать страницы в поисках той самой заветной статьи, но, похоже, газета уже испорчена окончательно.

– Вы имеете к этому какое-то отношение? – удивляется мужчина неожиданной перемене в поведении нового знакомого.

– В какой-то степени, – Лев пожимает плечами, не оставляя попыток вчитаться в плывущий перед глазами текст. – Я там работаю.

– Я вам так перескажу. Я это место уже прочитал.

Поняв, как глупо себя ведет, Лев останавливается и пытается выжать из себя вежливую улыбку.

– Очередной скандал, ничего удивительного. Каземирова сфотографировали в ночном клубе с конкурентом за рюмкой «Маргариты», вот теперь все думают, что они там собрались мухлевать с акциями.

Фотографию еще можно разглядеть. Лицо Каземирова – бледное, с редкими русыми бровями и выпученными, как при базедовой болезни, голубыми глазами, узнается сразу, а вот собеседника опознать не удается. Кто это – в черном с головы до пят с плотной тенью от торшера на лице?

Лев понимающе кивает. От Андрея Павловича можно ожидать чего угодно. В компании даже ходил слушок, что некоторые из «инцидентов» он устраивает специально, чтобы поддерживать внимание прессы.

– Когда, говорите?..

– Так вчера.

Мужчина понимает, что утро безнадежно испорчено, поэтому начинает торопливо собираться: плащ на плечи, портмоне в руки, газета же остается на столе.

Лев выбегает из кофейни вместе с обиженным на невоспитанную незнакомку мужчиной, но поворачивает в противоположную сторону. У перекрестка он натыкается на Лизу, бормочет извинения и мчится дальше. Сейчас главное – как можно быстрее оказаться на работе.

Охранник пропускает Льва без всяких вопросов: видит, что тот торопится. В полупустом лифте мужчина поднимается на свой этаж и пулей вылетает из кабины. В опен-спейсе творится такая вакханалия, что создается впечатление, что сегодня не рабочий день, а какой-нибудь предновогодний. Смех, кто-то включил радио, удивленные возгласы, шелестят страницы уже знакомой Льву газеты.

– Привет. – Он кидает портфель под стол и садится за свое рабочее место, кивая Ване, работающему за соседним столом.

– Привет-привет! – отвечает молодой человек, машинально прикладывая два пальца к виску.

Ваня, что называется, молодой и перспективный. Круглое мальчишеское лицо делает его, двадцатидвухлетнего, вовсе похожим на подростка, удачно пережившего гормональные скачки. Ваня не очень любит работать, чаще всех бегает «за кофе» и «на перекур», но как-то умудряется сдавать все бумаги вовремя. Неуемная энергия и вечный ветер в волосах – вот что помогает парнишке каждый раз выходить сухим из воды, а иногда еще получать похвалу и премии.

– Что, приятель, слышал новости?

Лев, не поворачивая головы, принимается уверенно стучать по клавиатуре. За год, что Ваня работает в «Айзмосе», более старшие коллеги приучились пропускать половину того, что он говорит, мимо ушей, иначе невозможно сосредоточиться на работе. Так и на этот раз: только предложении на пятом Лев краем уха улавливает что-то важное. Он замирает. В стеклах очков поблескивает беспокойное отражение монитора компьютера.

– Что ты сказал?

– Новости, говорю. Ты меня вообще слушаешь? – Но Ваня не обижается; по голосу слышно.

– О Каземире?

– Да нет же, это уже три часа как не новость! – Молодой человек довольно откидывается на спинку стула и складывает ладони в замок на затылке. – Это про Алекса.

Бессознательным движением Лев хватает лежащую на столе ручку-карандаш и принимается щелкать колпачком.

– Что-то не так с проектом, который я помог ему сдать на той неделе?

Ваня присвистывает:

– Да нет же, Левушка, с проектом как раз все так, но вот его внезапное повышение – это уже магия.

– Мало ли, – пожимает плечами мужчина, – меня это не касается.

И тогда Ваня разыгрывает свой последний козырь:

– А что, если я тебе скажу, что своим повышением наш дорогой Александр обязан именно тому самому проекту, с которым ты так много ему помогал?

Невидимый дротик попадает в десятку. Лев напряжен; в горле становится сухо. Воды. Надо купить в автомате воды.

– И конечно же, он не сказал об этом Дмитрию.

Это утверждение, не вопрос. Все-таки Лев не идиот, за которого Алекс так упорно пытается его держать. Сначала все эти необязывающие разговоры в курилке, затем мелкие рабочие просьбы – и вот теперь большие расчеты, с которыми Алекс сам бы точно не справился. Лев решил, что это правильно и по-дружески. В конце концов, он всегда мог попросить Алекса об ответной услуге, но теперь понимает – уже не попросит. Его обвели вокруг пальца, как мальчишку.

А еще ведь только на работе он может нормально общаться с людьми: разговаривать, шутить, вместе обедать. Там, за пределами подковы, у него как будто и вовсе нет никакой жизни.