Люди под кожей - Ольга Миклашевская

Приходится подчиниться.

У лифта скопилось слишком много народу: придется ждать как минимум еще несколько минут. А ехать на тринадцатый этаж.

Лиза по-овечьи присоединяется к толпе, но, по мере того как люди обступают с разных сторон – душные, плотные, слишком реальные, дыхание девушки становится все более тяжелым.

Мужчина спереди в красном галстуке оборачивается и пристально смотрит. Услышал?

Еще один легкий всхлип – приезжает лифт. Толпа неуправляемым стадом упаковывается в эту крохотную коробку, где стоять придется еще теснее, еще ближе.

Лиза не двигается.

Никто не спросит: «Вы не заходите?» Просто несколько удивленных взглядов, и створки лифта гладко съезжаются, совсем как стеснительная морская раковина, желающая скрыть от посторонних глаз свою единственную жемчужину.

Не дожидаясь следующей порции людей, Лиза разворачивается и нетвердой походкой направляется к туалетам. Тяжелый запах хлора тут же забивается в легкие, но именно он почему-то помогает успокоиться.

Сумка цвета хаки резко летит в угол раковины. Лиза упирается руками в кафельный бортик, закрывает глаза и запрокидывает голову, чтобы не заплакать. Нет. Не так все должно быть. С самого утра. С самого начала.

Слышится шум смываемой воды, и из кабинки выходит дама, чуть полноватая, чуть за сорок. Всего в ней – «чуть»: немного косметики, немного лака для волос, немного надменности, немного сострадания. И вот такая непонятная бесформенная смесь расторопно вытекает в общественный коридор, будто и не было ее вовсе. Или, точнее, будто Лизы здесь и не было.

Только тогда девушка решается взглянуть на свое отражение в зеркале. Стекло здесь чище и больше, чем у нее дома, но тем страшнее. Никаких разводов или царапин – все видно четко и ясно. Каждое сомнение, каждую каплю бездонного страха.

Решение приходит почти мгновенно. Лиза хватает сумку и начинает выворачивать ее наизнанку. В раковину летят бесчисленные мелочи, которые обычно покоятся в женской сумочке, даже злосчастный пропуск – тот и вовсе вылетает одним из первых. Наконец в воздухе сверкает то, что Лиза так отчаянно искала.

– Ну вот и все, – ободряюще произносит она и теперь уже совершенно спокойно начинает собирать разбросанные вещи обратно в сумку. Последней домой возвращается разбитая пудреница с заляпанной крышкой.

Из лифта Лиза выплывает уже совсем другим человеком: взгляд с прищуром, губы полуизогнуты в ухмылке, а спина прямая, как у модели во время главного показа сезона парижской недели моды.

Шумный офис неожиданно стихает, будто кто-то выключил звук или поставил на «авиарежим». И все смотрят только на нее. Но что же в ней такого особенного?

Среди всех зрителей этого спектакля одного актера есть и начальник отдела. Он изучает Лизу с любопытством, как какую-то диковинную зверушку.

У кого-то из сотрудников падает ручка. В сложившейся тишине – это все равно что разорвавшаяся граната посреди ромашкового поля.

– Зайдешь ко мне? – просит он, и правая бровь взлетает в немом вопросе.

– Конечно, – улыбается Лиза, и они со смуглокожим Дмитрием исчезают в двери его личного кабинета.

Когда они остаются одни, шеф поворачивается и снова смотрит на подчиненную заинтригованным взглядом.

– Интересно, почему я никогда не замечал, какая ты красивая?

Утреннее солнце бросает игривый отблеск на колье на ее шее.

– Сама не знаю. – Лиза пожимает плечами, а затем, плавно покачивая бедрами, движется в сторону начальника. Глаза опасно сверкают, наполняясь цветом и становясь уже не серыми, а скорее голубыми.

Дмитрий эхом отражает ее слова:

– Вот мне и хотелось бы узнать.

Последнее расстояние преодолено, и их тела связываются в неразрывный морской узел. Уже тяжело вспоминать, что это за девушка примостилась на его коленях, почему она его так манит и почему этому невозможно сопротивляться. Но, несмотря на место, участников и обстоятельства, почему-то именно это ощущается правильным.