Буря ведьмы - Джеймс Клеменс

— Это мирая? — пренебрежительно спросил недовольный всем брат, только сейчас как следует рассмотрев русалку. И прежде холодный взор его смягчился.

Флинт вместо ответа приподнял руку девушки и, раздвинув ее пальцы, указал на перепонки.

— Ты всегда был хорошим рыбаком, Флинт, — тихо усмехнулся Джирел. — Я слышал, ты взял и ее дракона?

— Он в Гроте, израненный, но живой. И лекари спасут ее спутника жизни.

Сайвин, вообще уже уставшая от всех недоразумений, смущенно закашлялась.

— Это не мой спутник.

— То обстоятельство, что у тебя нет от него детей, еще не говорит о том, что он не твой спутник. Дракон все равно привязан к тебе твоими месячными.

— Но... — прошептала Сайвин, совсем засмущавшаяся от подобных разговоров. — Но Конч мой друг, он не связан со мной даже этим. Это суженый моей матери.

Лицо Флинта мгновенно изменилось.

— Но пророчество совершенно определенно... Все было ясно... — Он сел на пол рядом с каменным драконом и обхватил себя за плечи. — Значит, он должен стать твоим спутником жизни!

Сайвин тихо покачала головой, а брат Джирел обрадовано воскликнул:

— Я же говорил, что пророчество Мориса ошибочно! — В голосе его прозвучало облегчение.

— И все же я прав! — раздался вдруг за ними могучий бас.

Все обернулись и увидели крупного темнокожего человека с откинутым капюшоном, отчего его лысая голова ярко сверкала отражением кристаллов.

— Рагнарк просыпается. Это точно. Я слышу его зов. И пророчество верно. Когда каменный дракон проснется, его сны должны быть разгаданы мираей и ее мужем... или Алоа Глен погибнет навсегда.

Из-за спины могучего брата неожиданно выскользнул рыжеволосый мальчик, зажимающий уши руками.

— Слишком громко! Громко! Не могу! — кричал он, словно пытаясь перекричать что-то. Лицо его кривилось от боли.

Сайвин внимательно разглядывала мальчика. Он был, вероятно, ее ровесник, и в его зеленых глазах стояло такое же смущение, что и в ее.

— Да это же мальчишка с лестницы, — вдруг сказал Джирел. — Как ты осмелился привести его сюда, Морис?! Это же создание Темного Лорда!

— Нет. Он великий созидатель снов, — ответил темнокожий. — Рагнарк зовет и его.

Джирел отвернулся от всех.

— Ты нарушаешь наш закон, Морис! И ты тоже, Флинт! Вы показываете наше святилище незнакомцам! И ради чего? Ради какого-то нелепого предсказания, которое никогда не станет правдой. — Он со злобой ткнул пальцем в Сайвин и Каста. — Эти явились вообще без женатого дракона! Все ложь и обман!

Он говорил все громче, и постепенно вокруг них стал собираться народ.

— Их надо изгнать! — наконец, закончил свою бурную речь Джирел, подстегиваемый собственным страхом и молчаливым одобрением остальных.

Флинт еще пытался спорить, но темнокожий положил руку ему на плечо.

— Мы проиграли, — спокойно сказал он. — Пророчество абсолютно справедливо. Но без женатого дракона Рагнарк умрет сразу же, как только проснется. Он превратится в мертвую скалу, которая столько лет хранила его. А освободиться из-под ее власти он не сможет без мираи и ее спутника жизни.

— Простите меня, — прошептал Флинт. — Но я был настолько уверен... Ведь она мирая, и так защищала раненого дракона...

Вдруг по залу пронесся громкий хруст, и все обернулись в сторону каменной громады.

Сайвин уже давно поняла, что, несмотря на споры, все братья ждут пробуждения дракона. Но настоящую причину шума указал ей рыжеволосый мальчик.

— Вон там! — звонко крикнул он, и все обернулись.

Слева от дракона каменная стена вдруг почернела и расплавилась. Она медленно заворачивалась в тугую волну, чернея все больше. И скоро там, где была скала, появилась маслянистая тень. Все смотрели, затаив дыхание, пока из беспроглядной темноты не метнулся им навстречу кулак с посохом, охваченным черной энергией. Посох этот, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет и тепло.

Сайвин стало плохо от того зла, что таилось за внезапно явившейся силой, и она упала навзничь, на стоявшего позади нее Каста. Рядом оказался и странный мальчик.

— Это он за мной, за мной... — шептал он, но слова его слышала только русалка. — Это я привел его сюда...

От стены отделился человек в рясе, окруженный чернильно-темными тенями. Он был горбат, тяжело опирался на посох, а глаза на морщинистом лице светились молочно-голубым светом, как у младенца. За стариком появился еще один гость, являвший собой полную противоположность первому. Это был высокий молодой человек с красивым лицом и широкими плечами. Он окинул взглядом зал, и на прекрасном высокомерном лице застыло выражение холодной жестокости.

Сайвин задрожала под его тяжелым взглядом.

— Это Претор! — прошептал за ее спиной Джирел. — Мы преданы!

— Гибель наша близка, — безнадежно произнес и Флинт.

От этих слов в самом низу живота у русалки вспыхнул жестокий огонь, и, задыхаясь, она рухнула на колени, ослепленная страшной болью. Схватившись за плечи, девушка тяжело раскачивалась взад-вперед... Никогда еще ей не было так плохо.

Но нагнулся к ней лишь рыжий мальчик.

— Надо бежать, — еле слышно шепнул он Сайвин в самое ухо и стал пытаться поднять ее.

Но Сайвин не могла ему ничего ответить, не то, что подняться и куда-то идти. Ее бедра рвала на части чудовищная боль.

О, мама, мамочка, помоги мне!

Но мольба осталась без ответа. Последний спазм свернул ее тело, и по ногам, моча тонкие брюки, хлынула кровь. Такого кровотечения у нее еще никогда не было.

— Да ты истекаешь кровью! — воскликнул мальчик, отпуская ее плечо. — Эй, вы, у нее месячные! Надо унести ее отсюда!

Каст нагнулся над девушкой, оттолкнув мальчишескую руку и... замер. Потом быстро сорвал с шеи шарф и попытался положить ей между ног.

Но русалка оттолкнула руку и впилась взглядом в обнажившуюся татуировку на шее. Лицо ее окаменело, дыхание остановилось, а глаза пожирали черно-красного сокола. И вот они встретились с грозным взором птицы, сердце ее застучало, подобно грому, и мирая потянулась руками к Касту.

— Нет! Ты не должна! — послышался дикий крик Флинта, но было уже поздно.

Ее пальцы коснулись морского сокола.