Люди огня - Олег Волховский

Шивалингамы бывают самых разных размеров и иногда ярко раскрашены и убраны цветами. Торчат эти лиy-гамы из стилизованных вагин, именуемых «йони», но не настолько стилизованных, чтобы не вызывать эротических ассоциаций.

Культура поклонения фаллосу разработана подробно и во всех деталях. Вот, например, этот, зеленый в черную крапинку, защищает от яда, а этому, золотому, следует молиться об удаче, а где-то в Гималаях, в пещере, есть самопроизвольно возникший ледяной лингам, который вообще освобождает от всех грехов того, кто его коснется.

Перед названием лингама пишут слово «шри» (славный), как перед именем бога. Я бы не удивился, если бы писали «Бхагаван»: «Бхагаван священный лингам такой-то». Впрочем, когда эта штука торчит где-нибудь на берегу реки, на лоне природы, это выглядит даже романтично.

Вначале мне было несколько странно: все же сказывалось иезуитское воспитание. А потом я подумал: ну и что? А у нас кресты стоят, тоже частенько в цветах и лентах, особенно в Польше. Изначально — орудие казни.

Для них фаллос — символ созидания, для нас крест — символ воскресения… Представьте себе: оказались вы в какой-нибудь стране в параллельном мире, а везде вдоль дорог, в лесу, на площадях стоят виселицы и плахи, украшенные лентами и цветами. Ну и что вы подумаете?

Дварака медленно поплыла на юго-запад и вскоре зависла над Канчипурамом. Мы спустились вниз по золотым лестницам. Господь был в белых одеждах, напоминающих наряд, в котором он принимал Чайтанью, но гораздо скромнее, без диадемы и золотого пояса. Длинная рубаха перехвачена на талии кушаком.

Мы сопровождали его: впереди Мария, Иоанн и Матвей, за ними мы с Андреем, Марком и Филиппом.

Город ста храмов, древний центр паломничества приходил в упадок. Многие храмы были заброшены и разрушались. Но к нашей встрече подготовились: улицы, украшенные разноцветными флажками, цветы под ногами и гром фейерверков после заката. А за городом расположились тысячи паломников, прямо на земле возле костров. Приближался праздник Наваратри, посвященный Дурге, Лакшми и Сарасвати. Но, по-моему, дело было не в Наваратри — паломники ждали Эммануила, который широко разрекламировал свое прибытие в Канчипурам.

Здесь, в одном из монастырей, жил знаменитый основатель адвайта-веданты Шанкарачарья. Философия его заключалось в известном утверждении «Все есть Брахман» (то есть Бог). Кроме того, Шри Шанкара сочинил несколько гимнов богине Дэви (она же Кали, Парвати Дурга и т, д.) под общим названием «Волна наслаждения». Словно за тысячу с лишним лет, от рождения Шанкары до Рамакришны, ровно ничего не изменилось.

Относительно того, сколько святому Шанкаре лет, имелись существенные разногласия. Большинство европейских исследователей склонялись к числу тысяча сто, местные же утверждали, что около двух с половиной тысяч, Когда этот вопрос напрямую задавали святому, он обычно отвечал: «Атман (душа) есть Брахман. Сколько лет Брахману? Вопрос не имеет смысла». — «Но ведь это конкретное тело когда-то родилось?» — «Это конкретное тело — лишь иллюзия, майя. Существует только Брахман, Тот, кто осознает это, тут же достигнет освобождения, потому что если нет ни рождения, ни смерти, ни предыдущих жизней, ни переселения душ — нет и кармы»,

Скорее всего Шри Шанкара не был таким сумасшедшим, как могло показаться: каждый дурацкий вопрос о возрасте он использовал для пропаганды своего учения.

Храмовый комплекс Канчипурама располагался по берегам бассейна с лотосами. Белые храмы над водой, странно напоминающие пирамиды американских индейцев,

Сначала Эммануил посетил храм Вишну. Господь не пал ниц перед мурти[90]бога, как все остальные, а остался стоять. Индусы смотрели на него чуть ли не с ненавистью. Я ожидал взрыва.

Он поднял руку, и я увидел, что статуя Вишну тоже подняла руку с диском ему навстречу. Я помнил, что означает этот диск: чакра — божественное оружие.

— Господи! — выкрикнул я.

Вспышка света — словно шаровая молния разорвалась между ними. На мгновение я ослеп. Когда зрение вернулось ко мне и я взглянул на мурти, изображение Вишну стояло в своей изначальной позе, так, как его изваяли древние мастера, только черты лица были иными: лицо Эммануила, нашего Господа. А Эммануил держал в руке чакру, сияющую, как солнце, а его одежды стали черны, как мир слепца.

— Чакра — знак власти над всем, что описано окружностью Вселенной, — прошептал над моим ухом Андрей. — Вишну передал Калки власть над миром.

Господь повернулся и пошел прочь из Храма, провожаемый взглядами, полными уже не ненависти, а удивления, страха и обожания. Индусы сразу поняли смысл происшедшего, в отличие от меня.

Мы направлялись к храму Шивы.

— Шива в своем темном мире — белый, потому что он постоянно размышляет над существом Вишну. Вишну в своем чистом и светлом мире — темный, потому что он непрерывно думает о Шиве, — шептал мне Андрей.

Храм Шивы представлял собой такую же многоэтажную пирамиду, что и Храм Вишну. Камень украшен тонкой резьбой, на крыше — что-то похожее на балюстраду.

У входа нас встретил индус в одеждах пуджари. Он был довольно молод, лет тридцать. Правильные черты лица, относительно светлая кожа, голова покрыта длинным концом одежд.

— Это Шанкарачарья, — прошептал Андрей.

Понятно. Значит, не тридцать, а больше тысячи. Я не впервые видел бессмертного, который так молодо выглядел: среди сяней были еще и не такие. Но Шанкара был философом, а не воином, и я представлял себе старца, убеленного сединами.

— Свою первую философскую работу он написал в пятнадцать лет, — пояснил Андрей.

Индус взглянул на нас глазами бессмертного и задержал взгляд на Эммануиле.

— Калки! — прошептал он и пал ниц.

— Ты узнал меня? — негромко спросил Эммануил.

— Я узнаю тебя в любых одеждах, на коне или пешим, с мечом или чакрой — все это только форма.

Эммануил кивнул.

— Да, это только форма. Я пришел поклониться Господу Шиве.

Шанкара провел нас в храм.

Шивалингам, возвышавшийся на алтаре, был велик, изваян из камня и украшен символом священного слога «Ом» и многочисленными венками из красных, белых и желтых цветов.

Эммануил сел перед ним в позу лотоса. Никогда не думал, что он это умеет.

— Идите, — сказал Господь, — Все, кроме Шанкары.

Мы покинули храм Шивы и до заката ждали у врат, не смея отойти, и любовались лотосами в зеркальных водах бассейна и храмовыми постройками вокруг него.

— А зачем Калки поклоняться Шиве? — спросил я Андрея.