Голодная бездна - Карина Демина

Сандра выглядела встревоженной.

И виноватой.

– Он… ты пойми, что он меня очень любит. – Она повторяла эту фразу снова и снова, и Тельма не могла понять, кого именно Сандра пытается убедить, ее или же себя. – Да, он совершал ошибки…

Маленькая кухонька больше не выглядела уютной. Что исчезло? Салфетки на месте. И скатерть. И снимки. И даже кружки в вязанных крючком чехольчиках. Лампа.

Абажур.

Сонная осенняя муха, которая металась, то и дело о ударяясь об абажур с неприятным тяжелым звуком. И бледные руки Сандры с красными ноготками.

– Все совершают ошибки…

– Он тебя убьет. – Тельма уже жалела, что пришла сюда, на эту кухоньку, и принесла бумаги, которые разрушили прежний уют.

– Ты этого не знаешь! – вскинулась Сандра. – Он… он милый… он меня любит! Нет, ничего не говори!

Руки взметнулись.

И бумаги полетели на пол.

– Я… я понимаю, что ты хочешь, как лучше… ты за меня беспокоишься. Но я уже не маленькая! А он… он мне цветы принес… и конфеты.

Коробка стояла на столе. И следовало признать, что конфеты в ней были отнюдь не из местной лавочки. Благородные трюфеля, настоящий шоколад, пропитка коньяком и белоснежные бумажные стаканчики для каждой конфеты. Сахарный жемчуг, в котором больше красоты, чем вкуса.

Звездочка из корицы.

Элегантно.

Изысканно даже, как и белоснежные розы, которые заняли место не в вазе, но в огромном тазу. Конечно, в вазу такой букет не поставишь.

– И все вот это, – дрожащий пальчик Сандры указал на бумаги. – Ничего ведь не доказали! Обвиняли… но любого можно обвинить! Тебя, меня…

– Я поняла.

– Нет. – Сандра тряхнула головой, и белые кудряшки ее заплясали. – Не поняла. Ты… ты как мама… она всегда пыталась контролировать, что я делаю… с кем хожу. С кем дружу. Этот плохой… тот нехороший… репутация. Если бы ты знала, как в маленьких городках трясутся над репутацией! И мама свою погубила. Она не желала, чтобы и я тоже оказалась… чтобы оказалось, что меня использовали и бросили. Как лучше хотела, а выходило… она запирала меня. Представляешь? И порой являлась… на вечеринки являлась… все смеялись.

– Я не смеюсь.

– И я не смеюсь! – выкрикнула Сандра.

– Успокойся.

На бледной коже ее проступили алые пятна. Губы тряслись. А в синих глазах затаились озера слез. Что ей было сказать? Наверное, если бы у Тельмы раньше случались друзья, она бы умела разговаривать на такие вот неудобные темы. Но друзей не было.

Кроме Сандры.

Кроме влюбленной, и потому ослепшей Сандры.

– Я ему верю! Слышишь?

– Слышу.

– И он… он меня любит! Сейчас… я тебе принесу… покажу… – Она метнулась из кухни, едва не сбив Тельму, чтобы спустя минуту вернуться с футляром. – Вот. Посмотри.

Футляр этот Сандра сунула в руки Тельмы.

Узкий.

Тяжелый. Основа – благородное дерево. И бархатная шкурка. Крохотный серебряный замок.

Внутри – широкая полоса браслета.

– Видишь?! Ты видишь? – Сандра приплясывала от нетерпения. – Это он принес.

– Можно?

Тельма не спешила прикасаться. А вещица не из дешевых, даже если не принимать во внимание работу – а работа была отменной, – все одно не из дешевых. Белое золото. Алмазы мелкие, но много, в сумме карат на пять наберется.

– Думаешь, он его с трупа снял? – с вызовом поинтересовалась Сандра.

Неплохо бы… получилась бы улика, которой, глядишь, и хватило б, чтобы отправить героя-влюбленного за решетку. Сандра бы тогда… что, смертельно обиделась? Отказала бы в дружбе?

Но осталась бы живой.

– Смотри, конечно. И давай, если ты ничего не увидишь, просто закроем эту тему. И приятелю своему скажи… не надо сюда ходить.

Это она про кого?

Кохэн… конечно… тоже предупредить пытался? Бесполезно. Не послушает она.

– Донни… он хороший парень.

Наверное. Когда-то был. Все подонки, как подсказывал опыт, когда-то были или хотя бы казались хорошими парнями.

Тельма провела кончиками пальцев по холодной россыпи алмазов.

Драгоценные камни – это не плоть, это память воплощенная, исправить которую не так и просто. Потому-то и хранят родовые драгоценности, потому-то и бояться замарать их. А уж о проклятиях, на камнях сделанных, не один учебник написан.

И если хотя бы капля крови коснулась алмазов…

Камни молчали.

Нет, они помнили многое. Темную утробу горы. И столетия роста. Голоса вулканов. Удары кирки. Шорох воды, летящей по желобу. Унылую песню заключенных. Тельма могла бы рассказать, что добыли их на Кармейнской каторге. Камни помнили людей и руки, через которые прошли. Толстые пальцы оценщика. И ювелира, что долго возился, выбирая из груды подходящие…

…они помнили, как менялись, как роднились с металлом, преображаясь в браслет. И как лежали, дожидаясь своего часа.

– …выбирай. Эй ты, покажи нам что-то достойное этой красавицы… – Мужской голос доносился издали. – А ты, крошка, не стесняйся…

– Донни…

– Вот, глянь, какой браслетик… покажь его нам. Нет, не так. Сандра, примерь… тебе нравится?

И восторженный вздох. У нее никогда не было ничего подобного.

Алмазы!

Настоящие алмазы! Девчонки слюной захлебнутся. Нет, вовсе не зависть нужна Сандре, но затаенный восторг и подтверждение тем самым, что она сделала правильный выбор.