Практическая фейрилогия - Агата Грин

Дегг повел меня ко дворцу знакомой дорогой, но я будто шла по этому пути впервые. Зловещий лес, в котором состоялась судьбоносная встреча со Скендером, совершенно преобразился: от гигантских деревьев, так напугавших меня в Самайн, остались почерневшие стволы да голые ветви. Деревья больше не шептались, не угрожали, не грозили ветвями — нечем стало грозить и шептать. Обожженные, они онемели и застыли, как мертвые.

Дегг заметил, как смотрю на деревья, и сказал:

— Лес жив. Когда настанет весна, деревья преобразятся.

— Что случилось?

— Когда король Ириан пришел к власти, вспыхнули пожары. Сгорело все старое и ненужное, все мертвое и гнилое. Холмы очистились, дабы не оскорблять короля следами чужой власти и быть ему подобными. Когда правил король Торикс, наши холмы были одеты в мрак и тени. Черный цвет считался цветом силы; темнота была нашим другом и союзником. Тогда наше могущество было неоспоримым, мы упивались страхом людей.

— Эпоха Тьмы, особенно ее начало, считается самой страшной в истории людей, — кивнула я. — До сих пор ее вспоминают с содроганием. В нашей культуре неблагих фейри и сейчас изображают в черном цвете, в тенях и мраке.

— Когда король Элидир пришел к власти, холмы изменились, — продолжил проводник. — Мрак растаял под светом, а холод погубил все, что не было угодно королю. Низшие фейри, которым было так вольготно во тьме, попрятались по пещерам, укрылись в чащах, чтобы не оскорблять взор Элидира уродством. Слуа заснули в Колыбели кошмаров, оборотни засели в Матенхейме. Настала эпоха Льда.

— Чем же ознаменуется эпоха Огня?

— Узнаем через тысячу лет, — пожал плечами Дегг.

А ведь я действительно могу это узнать…

Прямо перед нами взвилось оранжевое пламя. Напуганный Дегг закрыл меня своим телом. Пламя разгорелось выше, потянулось к эльфу.

— Что такое? — проговорил он отрывисто, и зашипел от боли: пламя прицельно обожгло ему плечо. Я закричала от неожиданности, но тут же замолкла, когда поняла, что пламя коснулось и меня, но не обожгло.

— Дегг, отойди, — сказала я.

Он отошел без вопросов — послушный мальчик. Или же просто не хотет получить еще один ожог… Вздохнув, я подняла руки и огонь ласково лизнул их, будто пробуя на вкус. Боли не было.

— Ты ли меня встречаешь, Файдкамен, или сам король? — спросила я, улыбаясь. Да и как не улыбнуться? Я снова в волшебной стране, в холме, в котором со мной случилось столько удивительного, и снова сердце бьется быстрее, счастливее.

В пламени явно появилась руна, означающая дом.

— Как же я рада вернуться, Файдкамен! — воскликнула я.

Пламя объяло меня — обняло — и, бережно сжимая, унесло туда, куда я хотела попасть.

Огонь. Гомон. Лязг. Шипение. Я закашлялась и, закрывая лицо рукой, вышла куда-то, где было не так ярко, не так пламенно… Кто-то заверещал, и мне пришлось закрыть уши. Верещанье не прекратилось и переросло в визг. Споткнувшись, я поняла, в чем причина визга: я наступила на кого-то и, потеряв равновесие, собралась упасть. От падения меня спасли чьи-то руки, ухватившие за талию.

Подняв голову, я увидела прекрасное мужское лицо.

— Мага…ри? — промолвил ошеломленный Ириан.

— Можно просто Мага, — ответила я и хихикнула, хотя глаза слезились, и не от гари; я никак не могла определиться, то ли смеяться, то ли плакать от радости, что снова здесь, в эпицентре чего-то интересного и волшебного.

— Мага… — прошептал рыжий, и его золотые глаза вспыхнули так ярко, словно изнутри врубили сверхмощную подсветку. — Мага!

Я взвизгнула, когда он резко поднял меня вверх, и подбросил в руках, как ребенка.

— Король Ириан! Ты очень… радушно… встречаешь гостей!

Он медленно опустил меня, и, так и не разжимая рук, притянул к себе. Я смеялась и упивалась радостью — своей и его. Что бы там ни было между нами, как бы мы ни расстались, здесь и сейчас мы оба очень рады встрече. Впервые я была счастлива оттого, что разделяю с богом эмоцию.

Вокруг все так же все шипело и лязгало, но больше никто не верещал, не кричал — фейри благоразумно удалились или притворились, что здесь их нет.

— Приветствую, король Ириан, повелитель Пламени, Мастер стали. Позволь я поклонюсь тебе…

— Уже поклонилась, — иронически сказал он. — Когда чуть не упала мне в ноги, споткнувшись о богла.

— И правда, это можно счесть поклоном, — хмыкнула я, и поняла, что не знаю, что еще сказать.

Одно только присутствие Ириана делало из меня несобранную, тающую девчонку. Он был одет отнюдь не по-королевски, я бы даже сказала, он был раздет по-босяцки, но даже в таком виде вызывал дикий, неконтролируемый восторг, заполняющий душу до самых краев.

О, Богиня, на нем из одежды только штаны…

— Ты почти раздет, — брякнула я, заставляя себя не смотреть на мощный потный торс.

— А ты слишком одета, — хрипло заявил он.

— Так зима на улице, вот я и одета тепло.

— Я работаю, вот и раздет.

— Можно я разденусь? — попросила я.

Ириан отпустил меня, и я торопливо стянула пальто, оставшись в утепленных брюках и любимом растянутом свитере. Какой-то богл тут же кинулся к пальто и сунул в него нос — в прямом смысле слова. Я огляделась. Вот очаг, откуда я вышла, вот стол с заготовками, вот кузнечные инструменты… Мы в кузне!

Взгляд короля был так осязаем, что я оставила попытки переключить внимание и вновь на него посмотрела.

Ах, эти сидхе! Как можно смотреть на них и нормально соображать?

Мысли мои скакали, как перепуганные зайчики. О чем сказать? Как себя вести? Он ведь уже не просто сидхе, он король, а я итак уже нарушила все правила приличия. Но ведь это можно исправить? Поймав одну из мыслей-зайчишек, я сказала торжественно:

— Король Ириан! Хочу поздравить тебя с тем, что ты… король.

— Благодарю тебя, Магари, — кивнул рыжий бог, безуспешно стараясь касаться серьезным и не смеяться. — Твое появление так неожиданно. Что случилось? Хотя нет, молчи, не отвечай: гостя сначала следует помыть, накормить и напоить, и только потом расспрашивать.

С этими словами он пригласил меня снова в очаг. Зная уже, что огонь может перемещать в пространстве (позже обязательно выясню, почему!), я уверенно шагнула за Ирианом в пламя.

Дворец-артефакт тоже изменился. Прежде это было ледяное сюрреалистическое строение-видение, будто выловленное из мечты, куда могли войти только избранные — сидхе, эльфы, и те из фейри, которые не оскорбляли взгляд Элидира уродством или заурядностью.

Королем стал Ириан, и для него дворец изменился. Надменное совершенство и зимние интерьеры сменились на металл, мрак и пламя. Мрак расползся по полу, превратил его в глянцевую поверхность; огненные цветы распустились на стенах и потолках; и повсюду, в самых разнообразных формах, можно было увидеть железные конструкции, сплетенные волей артефакта в нечто невообразимое, жуткое и завораживающее одновременно.